shkolageo.ru 1 2 ... 5 6

Василий Аксенов

Поцелуй, оркестр, рыба, колбаса…

Комедия в восьми картинах


Москва, 1964


Действующие лица:


АЛЕХАНДРО, прозаик

МАРИЯ, его невеста

МИКАЭЛО, художник

ГРЕГОРО, композитор

ФЕОДОРО, радикальный либерал (либеральный радикал)

ПОРК КАБАНОС, друг народа

САНДВИЧИ (1, 2, 3), они же Держатели Контрольного Пакета, они же полицейские и служащие

РАНТЬЕ

ФРАНТ

ДИКТОР

БОББО

ЛОЛА

ЧИКИТО

РАБОТНИК ФТ

РАБОТНИК УТ

ГЕНЕРАЛ


Действие происходит в наши дни в одной из жарких стран Нового Света. Страна эта и нация сформировались только в конце прошлого столетия, и, может быть, поэтому царит в ней некоторая неразбериха, наблюдается некоторая склонность к бандитизму, жульничеству, коррупции, алкоголизму, демагогии.

Картина первая


В глубине сцены изображен современный рай земной: бесконечная линия ослепительно золотых пляжей, ослепительно белых небоскребов, яркое синее небо с рекламными колбасами и шарами в нем.


На переднем плане ствол пальмы. На пальме сидит Алехандро. Внизу, под пальмой, стоят на коленях Мария, Микаэло и Грегоро, смотрят вверх на Алехандро.


МАРИЯ


Трясешь?


АЛЕХАНДРО


Ну, трясу-трясу! Что ты, не видишь?


МИКАЭЛО


(наивно). Почему же ничего не падает?


МАРИЯ


Он плохо трясет.


ГРЕГОРО


(великодушно). Нет, он трясет неплохо.


МАРИЯ


Уверяю вас, он совсем не трясет. Он задумался о нашей судьбе. Ведь это же маньяк!


МИКАЭЛО


Эй, Алехандро, тряхни посильнее!


ГРЕГОРО


Вчера он лучше тряс.


МАРИЯ


Ну, конечно! Вчера мы все-таки поели. Алек! Если хочешь, чтобы я с тобой спала, тряси по-настоящему.


Алехандро усиленно трясет пальму, но с нее, увы, ничего не падает.


АЛЕХАНДРО


Эй, друзья, Мария, поздравьте меня! Я придумал гениальный финал! Силы зла будут разбиты, отброшены. Ребята, кажется, я гений! Вы будете очень довольны своей судьбой. Все будет в полном ажуре!


МАРИЯ


Все в ажуре, только зуй на абажуре!


МИКАЭЛО


Дотянешь тут до финала на голодном пайке.


ГРЕГОРО


Затруднительно, что и говорить.


МАРИЯ


Он нас уморит, этот сумасшедший прозаик. Своих друзей на тот свет отправит, любимую девушку загубит. Ирод!


Слышится треск приближающегося вертолета.


МИКАЭЛО


Опять вертолет летит.


ГРЕГОРО


(смотрит вверх). Это опять рекламный вертолет фирмы «Маскулинас». Смотрите, какую бутылку он тащит!


МИКАЭЛО


Интересно, кто рисует им этикетки? Видно, что хороший художник.


ГРЕГОРО


Ты бы сделал лучше, старик!


Треск мотора становится все сильнее. С вертолета доносится усиленная динамиком песня:

Маскулинас!

Маскулинас!

Весели нас!

Весели нас!

В целом свете стар и млад

Выпить виски был бы рад

Маскулинас!


МАРИЯ


Хоть бы раз выпить рюмочку «Маскулинас»! Как надоела бедность.


ГРЕГОРО


Примитивная мелодия. Я бы мог лучше для них сочинить.


МИКАЭЛО


Конечно, ты мог бы лучше, ведь ты…


Треск мотора заглушает его слова.


МОЩНЫЙ ГОЛОС С ВЕРТОЛЕТА

Привет, привет! Фирма «Маскулинас» приветствует все взрослое население страны. Сообщаем, что с сегодняшнего дня на набережной открываются еще десять новых баров «Маскулинас». Если вы по причине старости или болезни не можете посетить бар «Маскулинас», наша молодежь обслужит вас на дому. Звоните по телефону восемь нолей. Пейте виски «Маскулинас»!



Шум затих. Вертолет пролетел. Вдалеке над небоскребами появились на миг огненно-красные буквы «МАСКУЛИНАС».


ГРЕГОРО


Если бы мне удалось достать хотя бы десятку, я купил бы целую бутылку.


МИКАЭЛО


Я бы отдал лучшую картину за бутылку «Маскулинас». Напился бы, как стервоза.


МАРИЯ


Я… а я… тоже пошла бы на компромисс за бутылочку «Маскулинас».


АЛЕХАНДРО


(с пальмы). Вы все с ума посходили с этим «Маскулинасом». Это не входит в сюжет. Меня вполне устраивает кокосовое молоко. Это чистая вещь, без всяких рекламных примесей.


МАРИЯ


(язвительно). Тебя вполне устраивает протирать единственные штаны на этой пальме?


АЛЕХАНДРО


Здесь я свободен!


МАРИЯ


Тогда тряси!


МИКАЭЛО


Тряси, Алехандро! Мы голодны!


ГРЕГОРО


Входит Феодоро. Он курит.


ФЕОДОРО


Все в той же позиции? Сеньор Алехандро, сей доблестный рыцарь, все в той же позиции на пальме сидит? Чао, друзья!


ГРЕГОРО


(с голодным блеском в глазах). Нет ли у вас сигареты, Феодоро?


ФЕОДОРО


(рассеянно хлопает себя по карманам). Забыл купить.


ГРЕГОРО


Может быть, позволите потянуть ваш чинарик?


Феодоро протягивает ему окурок. Грегоро жадно затягивается.


МИКАЭЛО


(Грегоро). Оставь мне. Оставь сорок процентов.


МАРИЯ


Представь себе, Феодоро, этот человек совсем разучился трясти.


ФЕОДОРО


Никаких результатов?


МАРИЯ


Увы.


ФЕОДОРО


А вчера?


МАРИЯ

Вчера несчастных два ореха. Еле-еле хватило позавтракать и почистить зубы.



МИКАЭЛО


(Грегоро). Ты же обещал оставить.


ГРЕГОРО


(жадно курит). Терпенье, Микаэло, тер…


МИКАЭЛО


(возмущенно). Ты уже фирму куришь!


ГРЕГОРО


Ничего подобного, до фирмы еще три миллиметра.


ФЕОДОРО


(печально наблюдая за ссорой Грегоро и Микаэло). Вот видишь, Алехандро, к чему привели твои бредни о Дереве Свободы. Все это вздор пустой.


АЛЕХАНДРО


(спрыгивая с пальмы). Зато как мы здесь творим! Ты бы знал, Феодоро, как мы творим под Деревом Свободы! Отойди в сторону, любезный обыватель. Сейчас мы тебе покажем. (Садится у подножия пальмы, приваливается спиной к стволу, тихо говорит.) Ребята, наш час настал. Грегоро, Микаэло, Мария, забудьте обо всем и станьте такими, какие вы есть, свободными под Деревом Свободы.


При этих словах изменяется освещение на сцене. На смену яркому слепящему дню приходит прозрачный, зеленоватый вечер, и небоскребы вдалеке сливаются в темную изломанную линию, похожую на горный хребет. Пальма начинает тихое вращение. Грегоро, Мария и Микаэло выходят на просцениум. У них задумчивый, сосредоточенный вид. Феодоро стоит в стороне, с удивлением глядя на происходящее.


АЛЕХАНДРО


Грегоро, начинай! Забудь про голод и про виски «Маскулинас», забудь про борьбу авангардистов и мелодистов! Валяй, старик, твори прекрасное!


Грегоро стоит неподвижно, словно прислушиваясь. Возникает музыка. Грегоро сочиняет.


АЛЕХАНДРО


Танцуй, Мария! Танцуй, любимая! Не думай о богатых старых козлах, которые соблазняют тебя клаксонами своих «ягуаров». Ты – моя любимая под Деревом Свободы. Твори прекрасное!


Мария начинает танцевать. (Свободная импровизация под музыку Грегоро.)


АЛЕХАНДРО

Микаэло, выбрось ты этот чинарик. Твори прекрасное! Ты могучий мастер, твоим холстом может быть все небо. Забудь все наши неудачи и инструкции Департамента Общественной Гармонии. Иди, работай!



Микаэло отбрасывает окурок и уверенно идет в глубину сцены к заднику. Широкими яркими мазками он покрывает задник.


(Разумеется, вся эта сцена интонациями Алехандро, движениями его друзей, какими-либо другими приемами должна быть окрашена несколько юмористически.)


АЛЕХАНДРО


(Феодоро). Видишь, как мы здесь работаем, как мы здесь творим прекрасное?


ФЕОДОРО


А ты?


АЛЕХАНДРО


Здрасте. Все это мое творчество. Ты видишь – мы все под Деревом Свободы, Грегоро, Мария, Микаэло, все они творят – это значит, я творю. Я создал этот мир.


ФЕОДОРО


Безнравственно превращать друзей в персонажи.


АЛЕХАНДРО


Наоборот – я персонажи превращаю в своих друзей, я облекаю их в плоть, я даже сплю с Марией. Кроме того, я должен их кормить. Вот это малоприятная обязанность. Часами сижу на пальме. Даже писать некогда.


ФЕОДОРО


А они довольны?


АЛЕХАНДРО


Еще бы! Ведь здесь мы все абсолютно свободны. До нашей отмели не доходят прогулочные катера, и яхты с оголтелыми туристами проходят стороной. Мы здесь вдали от всей вашей суеты. Творим, и все. Только ты к нам приходишь, да два раза в день пролетает рекламный вертолет фирмы «Маскулинас». Поверь, мне большого труда стоило вытащить сюда друзей и Марию, но сейчас они абсолютно довольны… немного ворчат, но это лишь от избытка юмора…


ФЕОДОРО


В общем, твое повествование развивается без сучка и задоринки?


АЛЕХАНДРО


(гордо). Да!


ФЕОДОРО


Полная идиллия, никаких коллизий, бесконфликтность?


АЛЕХАНДРО

(смеется). Конечно. Все ваши коллизии нам надоели, мы сыты ими по горло. (Тихо и серьезно.) Хватит, мы достаточно настрадались в ваших городах. (Снова весело.) Вот только ты совращаешь моих героев сигаретами, да этот дурацкий вертолет вызывает жажду.



ФЕОДОРО


Но с едой ведь трудности?


АЛЕХАНДРО


Ничего страшного. Временные трудности. Постоянные временные трудности… (Встает.)


Вспыхивает яркий дневной свет. Пальма прекращает вращение, восстанавливается прежняя картина. Грегоро, Мария, Микаэло и Феодоро подходят к Алехандро.


МАРИЯ


(руки в боки). Ну, так что же ты, милый? Когда будем обедать?


ГРЕГОРО


Может быть, еще потрясешь, Алехандро?


МИКАЭЛО


В самом деле, старик, хорошо творить на голодный желудок, но потом неплохо и пошамать.


ФЕОДОРО


Я бы тоже подзакусил. Неплохо было бы угостить гостя.


АЛЕХАНДРО


(весело). Ну что ж, попробую! Вдруг – время подошло?! (Прыгает на пальму, трясет ее.)


Сверху с глухим стуком падает на сцену человеческая голова. Катится. Останавливается. Все с удивлением наблюдают это неожиданное явление.


АЛЕХАНДРО


(спрыгивает с пальмы, отряхивает руки). Извольте – отличнейший кокос! (Замечает голову.) Однако это не кокос! Что это?


ГОЛОВА


Жизнь. Вторжение суровой действительности.


АЛЕХАНДРО


Это не входит в сюжет. У меня и в мыслях не было подобных фокусов. Даже в подсознании не было ничего подобного.


ГОЛОВА


Как знать, дружок. Отойди в сторону, дружок.


Алехандро в растерянности отходит.


ГОЛОВА


(вращая глазами, высовывая язык, легкомысленно и глумливо болтает). Буэнос тардес, гутен таг, бонжур, хау ду ю ду! Рекламный отдел фирмы «Маскулинас» приветствует дорогих наших отшельников. Ну-с, деточки, чем вы тут живете, каковы ваши стремления, чаяния?


АЛЕХАНДРО

(приглядываясь к Голове, задумчиво). Почему мне так знакомы эти омерзительные черты?



МАРИЯ


(раскачивая бедрами, подходит к Голове). Третьего дня иду я по Авендис Семидесятилетия Свободы и, представляете…


ГОЛОВА


(ободряюще). Ну-ну, представляем.


МАРИЯ


И представляете, белый «ягуар» медленно едет вслед за мной, а в нем совсем еще не старый мужчина.


ГОЛОВА


Вот это удача!


АЛЕХАНДРО


Мария!


МАРИЯ


Отстань! (Голове.) Это не вам. Так вот, этот мужичонка улыбается мне и нажимает кнопки. Нажмет одну – твист, нажмет другую – босанова, нажмет третью – хали-гали… А на заднем сиденье у него, представляете, самые большие и самые красивые бутылки. Можете представить, кто это был?


ГОЛОВА


Я-то знаю, а вы?


МАРИЯ


(торжественно). Это был второй секретарь заместителя помощника заведующего отделом пустой тары фирмы «Маскулинас», вот кто это был!


ГОЛОВА


И вы, конечно…


МАРИЯ


(в отчаянии). Ах, я тогда была еще такой незрелой, такой наивной! Я верила этому неврастенику. (Показывает на Алехандро.)


ГОЛОВА


А сейчас?


МАРИЯ


Сейчас не верю. В наше время, когда молодежь всего мира…


ГОЛОВА


Понятно. Встаньте пока в уголке на просцениуме.


ГРЕГОРО


(засунув руки в карманы, независимой походочкой подходит к Голове). Хочу сообщить, что я не авангардист и не ретроград, я независимый музыкант.


ГОЛОВА


Понятно. Вам тоже дело найдется. Встаньте там рядом с ней.


АЛЕХАНДРО


(в смятении). Что здесь делается? Грегоро!


ГРЕГОРО

Пойми, Алехандро, я получил соответствующее воспитание, привык к тонким продуктам. К тому же я соскучился по своей девушке. (Встает рядом с Марией.)



ГОЛОВА


(Микаэло). Для вас у нас тоже все приготовлено. Мы поощряем пластику.


МИКАЭЛО


Предупреждаю, я абстракционист, хотя и…


ГОЛОВА


Ничего-ничего, с вами у нас поработают… И колбаски подкинем, и выпивки залейся… Встаньте туда, к ним.


АЛЕХАНДРО


Микаэло!


МИКАЭЛО


Не глупи, старик. Не могу я тут в песке голодать. Ни книжки почитать, ни культурно отдохнуть. И девочку мою ты забыл включить в сюжет, старичок. А от Дерева Свободы проку – ноль. Прости, старик.


ГОЛОВА


(резко). На первый-второй рассчитайсь!


МАРИЯ


Первый!


ГРЕГОРО


Второй!


МИКАЭЛО


Первый!


МАРИЯ


Второй!


ГРЕГОРО


Первый!


МИКАЭЛО


Второй!


МАРИЯ


Первый!


ГРЕГОРО


Второй!


МИКАЭЛО


Первый!


МАРИЯ


Второй!


ГОЛОВА


Ряды вздвой!


После некоторой путаницы завербованные вздваивают ряды.


ГОЛОВА


Шагом марш! Запевай!


С песней «Маскулинас-Маскулинас» завербованные уходят.


Феодоро тоже спешит покинуть сцену.


АЛЕХАНДРО


А ты-то куда, Феодоро?


ФЕОДОРО


Я должен вернуться к своим обязанностям. (Тихо.) С ними лучше не связываться, Алек. Не донкихотствуй. (Уходит.)


На сцене остаются только Алехандро и Голова.


АЛЕХАНДРО


Может быть, вы объясните мне, что все-таки это значит?


ГОЛОВА

А что вас, собственно, интересует? (Она не проявляет к Алехандро ни малейшего интереса и уже начинает медленно откатываться в глубину сцены.)



АЛЕХАНДРО


Вы вторглись в мой сюжет, похитили моих героев, любимую девушку, наконец…


ГОЛОВА


Это вторжение жизни, мой дорогой, вторжение сложной и прекрасной, очаровательной и беспощадной действительности.


АЛЕХАНДРО


Катитесь к черту!


ГОЛОВА


К черту? С удовольствием, с удовольствием… (Укатывается со сцены.)


АЛЕХАНДРО


(вслед). А мне-то куда деваться?


ГОЛОВА


(из-за кулис). Ваше дело, мой дорогой, ваше дело.


АЛЕХАНДРО


(бредет один по сцене, в отчаянии заламывает руки). О, горе! Откуда вырвалась эта мрачная гадина? И почему его мерзкие черты мне так знакомы? (Подходит к пальме, трясет ее.) Я остался совсем один. Пошли мне что-нибудь, о Дерево Свободы! (Трясет.) Ничего, полный ноль! Неужели придется возвращаться туда?

Свет гаснет

Картина вторая


Фон сцены – огромные стекла. Огромные буквы «MASKULINAS». Перед офисом радиаторами вперед стоят три белых «ягуара», открытые машины, роскошные, пленительные.


На просцениуме трущоба. Перед трущобой сидит грязный и оборванный Алехандро. Он пишет, сочиняет роман, но пишется ему плохо – его мучит голод.


На просцениум выходит Человек-сандвич. На груди и на спине у него плакаты «Самые жирные в мире колбаски «Наполеон III». Рекомендуем господам-гвардейцам!»


АЛЕХАНДРО


(сандвичу). Эй, парень, дал бы свободному художнику кусок колбасы.


САНДВИЧ


Да я ее сам три года уже не жрал.


Появляется 2-й сандвич. «Масло «Бисмарк» – лучшее в мире средство от дистрофии».


АЛЕХАНДРО


(2-му сандвичу). Каплю масла будущему Шекспиру!


2-й САНДВИЧ

Я сам пять лет уже не жрал масла. К нам в бидонвиль вообще его не завозят.



Появляется 3-й сандвич. «Лучшие в мире булки «Нерон». Хлеб – лучший спутник зрелищ!»


АЛЕХАНДРО


(3-му сандвичу). Эй, друг, отломи кусочек будущему национальному гению!


3-й САНДВИЧ


С ума сошел! Я сам уже восемнадцать лет не ел хлеба.


АЛЕХАНДРО


(сандвичам). Что же вы едите, ребята?


САНДВИЧИ


Варим


подметки


от ботинок.


Мы видим, что все трое сандвичей босы.


АЛЕХАНДРО


(горько). Просто не хочется открывать глаза на эту проклятую действительность.


Появляется 4-й сандвич, он одет в блестящую униформу, на ногах крепкие сапоги, сам бодр и свеж. «Фирма «Маскулинас» в рекламе не нуждается. Пейте ошеломляющий виски «Маскулинас».


4-й САНДВИЧ


(1,2,3-му сандвичам). Жрать хотите, ребята?


САНДВИЧИ


Очень даже так.


4-й САНДВИЧ


Выпить хочется?


САНДВИЧИ


Чтобы не так, так очень даже так.


4-й САНДВИЧ


Бросайте ваши дурацкие плакаты!


Сандвичи с грохотом швыряют плакаты.


4-й САНДВИЧ


На первый-второй рассчитайсь!


САНДВИЧИ


Первый, второй, первый, второй, первый, второй, первый, второй, первый, второй…


4-й САНДВИЧ


Ряды вздвой! Шагом марш!


Сандвичи вздваивают ряды и, маршируя, удаляются.


4-й САНДВИЧ


(развязной походочкой приближается к Алехандро). Ну а ты, свободный художник?


АЛЕХАНДРО


Прочь!


4-й САНДВИЧ


У-тю-тю-тю! Ах ты, наш маленький, независимый, аполитичный…


АЛЕХАНДРО


Оставьте меня в покое!

4-й САНДВИЧ



(нагло копаясь в рукописях Алехандро). Что мы тут пишем, что мы тут сочиняем? (Читает.) Какой слог! Какой стиль! Какая мощь! Он увидел огромную пальму и услышал пение…


АЛЕХАНДРО


(вскакивает в бешенстве). Сейчас я тебе дам, подонок!


4-й САНДВИЧ


(отскакивает). Чье же пение он услышал? Ослов? Козлов? Или какой-нибудь сексуальной дешевочки?


АЛЕХАНДРО


Я ослабел от голода, но все равно проучу тебя, подонок проклятый! Где я видел твою гнусную харю?


Через просцениум, четко маршируя, проходят три первых сандвича в новых сапогах. Они несут транспарант «Маскулинас».


1-й САНДВИЧ


Виски вместо мяса!


2-й САНДВИЧ


Виски вместо масла!


3-й САНДВИЧ


Виски вместо хлеба!


Удаляются.


4-й САНДВИЧ


Любо-дорого посмотреть! Сердце радуется за людей – в новых сапогах и уже навеселе. Учись, Шекспир!


АЛЕХАНДРО


(совсем ослабев, садится). Да я лучше подметки буду варить, чем служить вашей проклятой фирме. (Снимает ботинки, вынимает нож, начинает срезать подошвы.)


4-й САНДВИЧ


Глупо, очень глупо. У нас уже служат лучшие умы нации. Посмотри, в каких машинах они ездят.


АЛЕХАНДРО


(язвительно). Лучшие? Вы так считаете?


4-й САНДВИЧ


(еще более язвительно). Вы, должно быть, думаете, что лучшие умы собрались в журнале «Южный Абстинент»? Вы имеете в виду эту жалкую кучку импотентствующих либералов? Вы воображаете, что если эти слизняки напечатают ваши великие произведения…



следующая страница >>