shkolageo.ru 1 ... 4 5 6 7

В.А. Озеров

Спасибо.

Уважаемые коллеги, как мы и договаривались, 2 часа 30 минут мы почти уже отработали. Как раз осталось время для заключительного слова докладчика.

Дмитрий Олегович, пожалуйста.

Д.О. РОГОЗИН

Во-первых, хочу поблагодарить за дельные вопросы и за содержательные выступления. Поэтому есть что комментировать, и с удовольствием это сделаю.

Был вопрос по поводу коррупции при реализации гособоронзаказа. Хочу сказать, что мы очень тесно взаимодействуем с Генеральной прокуратурой. Главный военный прокурор Российской Федерации Сергей Николаевич Фридинский здесь находится, как раз в этом зале. Он подтвердит, что мы поддерживаем постоянные контакты, и по всем фактам, которые связаны с коррупцией, будут приниматься самые жесткие меры.

Я считаю, что коррупция при обеспечении обороны и безопасности в Российской Федерации должна быть сравнима с государственной изменой. То есть меры должны быть крайне жесткие.

Где эта коррупция возникает? Первый взгляд на эту проблему показывает, что речь идет прежде всего о создании фирм-однодневок при реализации гособоронзаказа. Вторая тема – это отсутствие реальной конкурентной среды при работе с кредитными организациями, с банками. Сейчас мы эту работу наладили. В Правительстве Российской Федерации будут выработаны критерии требований к конкретным кредитным организациям, к банкам. Они должны соревноваться друг с другом в предоставлении условий кредитования оборонзаказа, и не только, а в том числе и решении так называемого социального пакета работников оборонно-промышленного комплекса.

Такого рода консультации мы с банками ведем. Думаю, что в ближайшее время вместе с Министром финансов, я только вчера с ним на эту тему как раз разговаривал, мы к этому вопросу вернемся, и в этой сфере будет наведен, во-первых, элементарный порядок, а во-вторых, просто я еще раз говорю, будет создана нормальная конкурентная среда.


Кроме того, Военно-промышленная комиссия исходит из того, что есть понятие банковской тайны, но при этом, когда речь идет о размещении таких огромных средств, которые выделяются страной на реализацию госпрограммы вооружения, мы имеем полное право выборочно в случае необходимости через уполномоченный банк смотреть за прохождением средств гособоронзаказа через конкретные крупные предприятия. Думаю, что это будет условием заключения в будущем контрактов с данными предприятиями. Поэтому здесь никакого мухлежа мы больше не потерпим.

Кроме того, также у нас будет особое внимание к вопросам военно-технического сотрудничества, потому что достаточно часто, и не только у нас, к сожалению, это во многих странах, ВТС является достаточно такой серьезной сферой для коррупции, для мздоимства, казнокрадства. В этом плане здесь нам надо разобраться прежде всего с крупными закупками за рубежом, поскольку если мы, например, предъявляем особые требования и отжимаем, как дохлую кошку, так сказать, наши бедные предприятия с точки зрения себестоимости производимой продукции, то я так подозреваю, что при закупке оружия за рубежом мы ведь не требуем себестоимость у этих предприятий, мы же покупаем по той цене, которую они называют. Но вот вопрос возникает о качестве и объемах аппетитов посредников, которые реализуют такого рода сделки в рамках военно-технического сотрудничества.

Вопрос по поводу нашего отношения к ФЗ № 94. Сразу хочу сказать, что данный закон в большей части вопросов гособоронзаказа не работает. Например, он не работает в сфере определения единственного исполнителя. Там требуется проведение всевозможных тендеров и так далее. А когда он единственный исполнитель, никто больше не производит эту продукцию, какие тендеры? Что профанацией заниматься? Сами себе пыль в глаза пускаем и считаем, что вот закон нас должен устраивать. Нет, не устраивает нас такой закон. Если не устраивает нас что-то всерьез, значит, надо оперативно вносить изменения. В этом плане у нас будет большая просьба к палатам Федерального Собрания нас в этом вопросе поддержать, не оттягивать понятные, давно уже выявленные проблемы на конец года.


Также мы считаем, что надо обратить особое внимание на так называемые закрытые конкурсы. Есть действительно вещи, которые нельзя обнажать и нельзя вывешивать на сайтах, когда речь идет, скажем, о стратегических ядерных силах или, допустим, о контрактации изделий в рамках воздушно-космической обороны, РЭБ (радиоэлектронной борьбы). Есть вещи, которые нельзя просто вывешивать на сайтах. Так никто не делает. Я четыре года проработал при штаб-квартире НАТО, там у них есть четкое понимание того, что можно делать, а чего делать нельзя. А мы такие честные излишне в ущерб собственной безопасности.

И, конечно, отдельная тема – это гибкое финансирование, особенно тех самых ОКРов, которые размещаются на несколько лет вперед. Сравнивать их по цене с некой моделью за рубежом бессмысленно, потому что модель или конкретное изделие в странах Запада будет стоить на порядок дороже, чем то, что мы производим на наших предприятиях. А сравнивать с моделью уже произведенной продукции внутри Российской Федерации тоже невозможно, потому что мы 20 лет ничего не делали в этом плане. Поэтому здесь, скорее всего, надо смотреть реальную себестоимость опытного образца, потом высчитывать, безусловно, некий понижающий коэффициент в момент, когда этот опытный образец у нас выходит в серию. В любом случае здесь надо относиться к вопросу ценообразования гибко. Мы к этому вопросу вернемся.

Был вопрос отношения нашего к тому, как строилось это дело в советское время. Сразу хочу сказать, у нас есть безусловное понимание того позитива, который был заложен в то время. Более того, научно-технический задел, оформленный нашими отцами и дедами… мы, собственно говоря, до сих пор на нем и живем. То, что мы сейчас пытаемся сделать, это будет востребовано нашими сыновьями и внуками. Поэтому, во-первых, большой поклон тем, кто это сделал, в том числе авторам первой программы вооружения. Второй момент – конечно, поклон за то, как они заложили, в общем-то, принципы программно-целевого планирования при формировании программы вооружения. Кстати говоря, даже в самые тяжелые времена, еще в предвоенные времена, тем не менее в момент, когда формировалась мобилизационная экономика, тогда закладывались основы для конкурентной среды между конструкторскими бюро. То есть интеллект и мысль всегда должны были конкурировать.


Возьмите, скажем, авиационную промышленность советского периода. Есть КБ имени С.А. Лавочкина, есть КБ имени А.С. Яковлева, есть КБ имени А.И. Микояна, М.И. Гуревича и так далее, то есть везде закладывались основы внутренней конкуренции.

Я не уверен в том, что сегодня то, что мы делаем в рамках наших отраслевых госкорпораций, когда, скажем, закладывается один перспективный облик, например, будущего истребителя фронтовой авиации… Он у нас почему-то один. ПАК ФА должно быть два, а не один, должна быть конкуренция, всегда должны быть легкий и тяжелый истребители. Тем более что легкий истребитель более востребован на внешних рынках, он легче продается. А легкий истребитель мы можем использовать в качестве палубной авиации? Можем. А тяжелый разве можем? Нет, не можем. Вот здесь великий летчик сидит (я его вижу в зале) – я думаю, он подтвердит мои слова.

Но были, конечно, и некоторые вопросы в советское время, которые, мы считаем, желательно обойти, они могут негативно сказываться на перспективах развития нашего ОПК. Например, избыточность при заказах конкретных образцов вооружения и военной техники. Тогда была слишком большая вольница у Вооруженных Сил, когда, по сути дела, были созданы горы металлолома, которые до сих пор не утилизированы.

А можно было бы быть более экономными, думать и о гражданской экономике. Все-таки мы должны с вами думать о том, чтобы оборонные предприятия, выполняя гособоронзаказ, сохраняли некую пропорцию работы и с гражданской экономикой. В Соединенных Штатах Америки такая пропорция примерно 50 на 50. Мы должны сейчас держать по крайней мере 60 на 40. То есть это нам даст возможность в условиях меняющейся конъюнктуры рынка за счет гражданской промышленности переживать сложный период перевооружения промышленных мощностей, когда они модернизируются и пока не выпускают продукцию оборонзаказа. А потом, наоборот, поддерживать через новейшие технологии и технологии двойного назначения гражданскую отрасль.

Второй момент. Из негатива я бы еще назвал провал, конечно, программы конверсии производств, то, что было выработано в конце 80-х годов и так и не было реализовано в 90-е годы. Мы об этом должны думать.

Тем не менее хочу сразу сказать, что мы самым тесным образом в рамках Военно-промышленной комиссии работаем с нашими классиками, нашими генеральными конструкторами, руководством советской Военно-промышленной комиссии при Совете Министров СССР.

Этих людей мы собираем не для того, чтобы просто поздравить их с днями рождения или юбилейными праздниками. Мы собираемся работать с ними в режиме, когда будем приглашать и конкретных генеральных конструкторов, разработчиков систем оружия, с тем чтобы восполнить тот самый провал поколений, который у нас был в начале 90-х годов. Я еще раз говорю: эти люди являются носителями уникальных знаний. Мы просто не имеем никакого гражданского права отправлять их на пенсию и забыть про них.

Был вопрос о моем отношении к заявлениям по поводу бронетехники, которые были сделаны начальником Генерального штаба. Я еще раз хочу обозначить ту позицию, которую публично обозначил пару дней назад. Я не считаю корректной ситуацию, при которой претензии к нашей оборонной промышленности или военной науке высказываются публично, тем более что они, таким образом, могут подрывать экспортный потенциал. Здесь выступал как раз представитель данной отрасли. Я считаю, что такого рода дискуссии должны вестись исключительно в профессиональном цехе.

Конечно, есть претензии к качеству производимой продукции, их не может не быть, этих претензий, после того периода блокады промышленности, который мы пережили в последние 20 лет. Поэтому в этом вопросе Министерство обороны не может быть случайным покупателем, который просто идет по улице и думает: "Дай зайду в магазинчик, посмотрю, что там продается". Это единый комплекс: заказчик и исполнитель. Поэтому все "хотелки", которые вырабатываются Министерством обороны, должны исходить из предвидения форм и методов вооруженной борьбы на 20–30 лет вперед. Надо внимательно отслеживать тенденцию, что происходит в военной науке и в оборонной промышленности других ведущих военных держав, и именно после такого анализа давать промышленности и военной науке четкие задания, что действительно будет востребовано нашей армией, нашим флотом, а никак не иначе. Просто понравилось что-то? Ну, понравилось. А, может быть, то, что понравилось, никак не будет использовано. Мы обязаны исходить из анализа перспективных и нынешних национальных угроз и делать только то, что может парировать эти национальные угрозы, иначе это распыление ресурсов.


И, конечно, перестать общаться друг с другом через средства массовой информации. Я просто это запрещаю своими полномочиями. Всё. Только профессиональная дискуссия внутри.

Дальше. По поводу генеральных конструкторов был вопрос. Генеральные конструкторы у нас сегодня превратились в наемных работников, которых нанимает крупное производственное объединение. Это неправильно, потому что мы просто обязаны восстанавливать научные школы и поднимать престиж работы генерального конструктора. Интеллект в ОПК – это 90 процентов успеха. Поэтому на сегодняшний день мы должны не только создавать эти школы, выдвигать лучших людей в генеральные конструкторы, в главные конструкторы, но надо еще представить себе ситуацию в более широком масштабе.

Например, когда мы с вами говорим о воздушно-космической обороне, она неотрывно связана со стратегическими ядерными силами, она крайне близка к вопросам, связанным со стратегической радиоэлектронной борьбой, в том числе космического базирования, исходя из тех виртуальных сценариев потенциального нападения на Россию с помощью высокоточных средств и крылатых ракет.

Поэтому нам нужны не только конструкторы, которые будут отслеживать и создавать системы оружия по каким-то сегментам развития вооружения, нам нужны архитекторы. Понимаете? Нам нужны системные интеграторы, то есть во главе, допустим Войск ВКО, во главе стратегических ядерных сил должны стоять люди, обладающие системным мышлением, способные сложить в пазл самые разные элементы, которые сегодня, может быть, имеют отношение к разным родам и видам Вооруженных Сил. Вот такого рода генеральные конструкторы-архитекторы – это вопрос, которому сегодня Военно-промышленная комиссия будет уделять самое пристальное внимание.

И вообще престиж генеральных конструкторов начинается с того, что они не должны сидеть на галёрке во время совещаний. Я их просто физически пересаживаю вперед. Они должны чувствовать, что мы от них требуем больше, чем до сих пор от них требовали.


Дальше. Вопрос был по заводам: какие заводы сейчас, есть ли новые заводы? Во-первых, хочу сказать, что Президентом Российской Федерации еще год тому назад был подписан указ о создании Войск воздушно-космической обороны. Указ реализован 1 декабря прошлого года. В этой связи (я в том числе возглавляю комиссию по обеспечению технической основы воздушно-космической обороны) мы уже приступили к строительству двух новых заводов, заводов по ВКО. Один будет в Кировской области, другой – в Нижегородской области. Это действительно новые заводы: пять и три тысячи человек соответственно. Новые рабочие места, новые технологии. То есть это уже визитная карточка нового ОПК.

В Тульской области будем строить, скорее всего, на базе Тульского механического завода новый универсальный стрелковый завод. Будем "расшивать" проблемы, которые сложились у нас в боеприпасной отрасли, в спецхимии. Там вообще конь не валялся. Большая проблема.

Оружие вообще надо создавать от боеприпасов, от понимания характера современного боя. В этой связи мы также приняли решение при Военно-промышленной комиссии при Правительстве создать некую (назовем пока ее так) лабораторию по стрелковому оружию, по боеприпасам. В работе этой лаборатории будут принимать участие представители так называемого боевого раздела Федерации практической стрельбы России. Это инструкторы спецназа Вооруженных Сил, Федеральной службы безопасности, ФСО, Службы внешней разведки и так далее, то есть те, кто на практике применяет конкретное стрелковое оружие, кто понимает характер боя, кто понимает, что, например, для боя в городском квартале спецподразделению необходимо иметь оружие с навесным оборудованием, с прицелами, с коллиматорными, иными прицелами, ночного видения, тепловизорами, с фонарями, оружие легкое, оружие штурмового плана. Снайперская винтовка в городских кварталах должна быть полицейской, короткой и очень точной, чтобы не причинить вред заложнику, которого надо освободить. А вот войсковая снайперская винтовка должна быть другой.


Я к чему это говорю? К тому, что единственным критерием оценки эффективности оружия может быть только практика. Поэтому главными, кто будет принимать решение по запуску того или иного оружия в серийное производство, будут не генералы у нас, а вот эти самые лейтенанты, старшие лейтенанты и капитаны, которые жизнью своей рискуют сейчас, обеспечивая нашу безопасность. Только они, а не кто-то еще.

Дальше. По поводу мобилизационного задания. К этой проблеме надо внимательно отнестись, пересматривать. У нас опять идет подготовка в рамках мобзаданий к войнам, которые давно уже либо закончились, либо которые мы проиграли. Огромные мощности стоят законсервированные, станки 1936 года рождения и так далее. Надо самым жестким образом пересмотреть сам подход к тому, что мы имеем в виду в качестве мобилизационного задания, мобилизационных ресурсов, возможностей, резервов и так далее.

Современная война совершенно иная – это скоротечная война. Вы не успеете развернуть эти ваши станки производства Круппа. Не успеем. Нам надо закладывать прежде всего в мобзадания только те изделия, которые заложены в государственную программу вооружения. То есть мобилизационные задания должны быть ориентированы на производство современных видов оружия, военной техники и специальной техники, которые Министерство обороны сочло необходимым для себя производить. Ничего из старья больше производить не будем.

А всё, что связано со средствами производства, ориентированными на старье, безжалостно убирать с этих мобилизационных заданий и тем самым снимать проблемы, которые мы вешаем на производственников, когда мы требуем от них производить то, что (мы все прекрасно понимаем) не будет востребовано. Зачем это все использовать? Это просто не то, что неэффективно, это просто неумно, несерьезно так поступать.

А вот закладывать перспективные возможности в сами средства производства, которые могли бы в особый период переходить на иное качество и на иные объемы производства, производя современное оружие, с этой точки зрения действительно надо смотреть на мобзадания. Поэтому у нас одно из ближайших заседаний Военно-промышленной комиссии будет посвящено именно этому вопросу. Более подробно говорить не могу, у нас открытое заседание, но тем не менее вам понятен вектор наших размышлений на сей счет.


По металлообработке были вопросы. В Тульской области мы пришли к такому выводу: один и тот же инструмент нам необходим для самых разных заводов. Производить один и тот же инструмент, содержать его невыгодно, надо находить какой-то путь кооперации, путь взаимодействия. Поэтому думаем, что те предприятия, которые мы сейчас рассматриваем как излишние мощности, будем ориентировать на создание индустриальных парков, на создание неких универсальных инструментальных площадок, которые могут предоставлять свой инструмент для самых разных предприятий конкретного региона. Вот в Тульской области попробуем пойти по этому пути. Если сработает, то будем применять этот же метод и в других регионах.

Был вопрос также по специалистам, которые выводятся у нас из академий. Можно ли их "вливать" в существующие технические университеты? Дайте мне этот вопрос рассмотреть, он важный. Вчера я был в МГТУ имени Баумана, на эту тему говорили, к этому вопросу мы вернемся.

И последнее, что я хотел бы сказать, точнее, крайнее, как говорят военные. Сейчас ситуация в нашем оборонно-промышленном комплексе мне напоминает… Знаете, во время тяжелой засухи животные идут к водопою. Нам не время сейчас сводить счеты друг с другом. Все эти застарелые споры, которые существуют между промышленностью и Министерством обороны, их надо заканчивать исключительно на глубокой профессиональной и патриотической основе.

У нас должно быть, надеюсь, вечное перемирие между обороной и "оборонкой". Это требование нынешнего времени, требование реализации того, что нам дала страна, – огромных средств, для того чтобы действительно обеспечить безопасность нашего народа к 2020 году, на 70 процентов оснастить Вооруженные Силы современным оружием и вооружением.

В этой связи я хотел бы обратиться к Совету Федерации, к Государственной Думе от имени Военно-промышленной комиссии, от имени моих коллег, которые работают с нами вместе: нам нужна ваша моральная и законотворческая поддержка, без которой мы просто эти горы не сдвинем. Спасибо.


В.А. Озеров

Спасибо, Дмитрий Олегович.

Я думаю, что вот ту инициативу нашего комитета о проведении этих парламентских слушаний, которая и Вами была поддержана, и Валентиной Ивановной, и всеми присутствующими в зале, можно рассматривать как ту моральную поддержку Совета Федерации в том, чем вы сегодня занимаетесь, и что будете делать впредь.

А мы, со своей стороны (то, что я сказал вначале), подтверждаем, что все те хорошие идеи, которые сегодня здесь прозвучали, они найдут свое отражение в том итоговом документе, который мы в течение недели доработаем. С ним можно будет ознакомиться на сайте Совета Федерации. И, конечно, мы отправим в те органы, которые обозначены в этих наших рекомендациях.

И большой военной тайны не открою, если скажу, что во время заседания Совета Федерации Валентина Ивановна дала ряд поручений, которые, может быть, за рамками этих рекомендаций, но которые тоже вытекают из того разговора, который здесь состоялся.

Спасибо. До новых встреч!

_______________


9136.doc 14.11.2006 12:03:55



<< предыдущая страница