shkolageo.ru 1 2 ... 12 13

Александр Кондратов. Века и воды.



Москва, из-во «Детская литература» 1976.


В книге рассказывается о подводной археологии, науке занимающейся затонувшими городами, поселениями, кораблями на дне озер, морей и океанов. Юные читатели узнают об истории ПА, методах раскопок под водой, о перспективах развития этой науки.


В заоблачных вершинах гор, находят морские раковины. На дне морском лежат затопленные горы. Лик Земли меняется, меняются очертания морей и океанов, суша становится дном океана, морское дно — сушей. Это было известно давно. Однако все эти изменения казались «делами давно минувших дней», когда раскаленный земной шар еще не остыл, а земная кора была горячей, молодой и подвижной.

Мы не знаем точно, как и когда родилась наша планета. По всей видимости, она все-таки никогда не была огненным шаром. Точно же известно, что не только миллиарды лет назад, а совсем недавно, если мерить время масштабами геологии, происходили грандиозные измене­ния рельефа Земли. Древнейшим горным породам планеты — более четырех миллиардов лет. А величайшие горные цепи планеты, такие, как Гималаи, Памир, Кордильеры, Анды, Альпы, сформировались лишь за последние 25 миллионов лет. Это всего лишь минута, если при­нять всю историю планеты за день! «Новая тектоника», или, «неотектоника» — так называют науку, изучающую движение земной коры в нашу эпоху. Основоположником ее был академик Владимир Афанасьевич Обручев. Но «современное» точки зрения геологии, еще не означает, что речь идет о недавних событиях, — это последние 25 миллионов лет жизни нашей планеты, гак называемый неоген. Человек же появился на ней в самый послед­ний период ее развития — четвертичный, который начался миллион, а может, и два миллиона лет назад.

Во время четвертичного периода происходили значительные изме­нения в рельефе нашей Земли. Ледники одевали ее мощным панцирем, воды становилось меньше, океан отступал. Огромные участки дна морей и океанов превращались в сушу. Затем наступало потепление, ледники таяли, вода в Мировом океане прибывала и затопляла сушу...


Так было во времена питекантропов и неандертальцев, предков «человека разумного». Так было в ту пору, когда планету стали осваивать первобытные люди. Максимум последнего великого оледенения был 12—14 тысяч лет назад, а затем началось таяние льдов. Вода в Мировом океане прибывает с каждым годом, и он постепенно и неуклонно наступает на сушу. Все, что на морских картах закрашено бледно-голубой краской — глубины менее ста метров, — еще 12—14 тысяч лет назад было сушей, а не дном морским. Это сотни тысяч квадратных километров!

Океан наступает, но идет и другой процесс. Горы растут. Подни­маются Апеннины и Анды. Горы Урала кое-где вырастают за год на полсантиметра. Еще быстрей идет поднятие Крыши Мира, грандиозно­го Памирского плато. Десять тысяч лет назад долина «реки смерти» — Иаркансу — лежала на высоте трех километров, а сейчас — на высоте 1200 метров. Буквально на глазах человека Памир вырос более чем на километр!

Еще в XVII веке финский епископ Эрик Соролайнен высказал мысль, с точки зрения догматов церкви, еретическую: Земля вовсе не вечная твердь». Он проводил замеры на скалах берегов своей родины и заметил, что «земная твердь» медленно поднимается. Увидеть «рост земли» глазами, конечно, невозможно. Но если проявить достаточное терпение, как это сделал Соролайнен, можно убедиться, как оказываются выше уровня воды отметки, нанесенные несколько лет назад еще в воде. Такой процесс идет в Финляндии и в Карелии.

В XVIII столетии тщательные измерения провели два знаменитых шведских ученых, Карл Линней, автор первой классификации всех живых существ на нашей планете, и Андерс Цельсий, изобретатель «градусника Цельсия». Оказалось, что берега Северной Швеции подни­маются, «растут», а Южной — наоборот, опускаются.

Современные точные данные показывают, что на севере Ботнического залива поднятие суши идет с очень большой скоростью — сантиметр и чуть больше за год, один метр за сто лет! Чем дальше к югу, тем меньше скорость «роста». В районе латвийского порта Лиепая она равна нулю. А еще южней происходит не поднятие, а опускание. Например, в районе Копенгагена, датской столицы, суша опускается со скоростью одного миллиметра за год.


В районе Апеннинского полуострова опускание идет еще более бы­стрыми темпами. Море угрожает затопить Венецию и другие итальян­ские города и селения. Погружаются прибрежные земли Бельгии и Голландии, юго-востока и юго-запада побережья Франции, южная оконечность Англии...

Все это процессы, растянувшиеся на века и тысячелетия. Никто из живущих глазами их не увидит — слишком они медленны. «Не­чувствительные землетрясения» — так назвал их гениальный Ломоно­сов. Но есть и землетрясения вполне «чувствительные». Они за ка­кие-то минуты и даже секунды обращают в груды развалин города, раскалывают землю, сокрушают горы и резко меняют очертания суши и моря. Ведь очень часто эти землетрясения сопровождаются наше­ствием вод, гигантскими волнами-цунами, «провалами», уносящими на дно морское десятки квадратных километров суши.

В 1811 году землетрясение в американском штате Миссури резко опустило почву на три—пять метров на площади в несколько тысяч квадратных километров. Из них пятьсот квадратных километров ока­зались затопленными. Родилось новое озеро — Рилфут. И по сей день тысячи стволов деревьев погибшего леса торчат из воды. Полвека спустя, в 1861 году, такая же катастрофа случилась на Байкале. В дельте реки Селенга опустился участок площадью в двести квадрат­ных километров (равный европейскому княжеству Лихтенштейн!). На озере образовался залив, глубиной в семь метров. Он называется Провал.

В конце 1908 года произошло страшное Мессинское землетрясение, превратившее в руины два города и множество селений в Южной Италии. Очертания Мессинского пролива и его дна изменились. Одним из самых сильных землетрясений нашего века было Чилийское, произо­шедшее 29 мая I960 года. В руины превратилась территория, по пло­щади больше, чем Великобритания. Огромная полоса побережья была поглощена Тихим океаном. К вторжению вод ведут не только землетрясения и опускания суши «Нева встретив препятствие в своем течении, возросла в берегах своих, наполнила каналы и через подземные трубы хлынула в виде фонтанов на улицы. В одно мгновение вода полилась через края на­бережных... Необозримое пространство вод казалось кипящею пучи­ною. Белая пена клубилась над водными громадами, которые, беспре­станно увеличиваясь, наконец, яростно устремились на берег. Люди спасались как могли» — так описывает очевидец петербургское навод­нение, знакомое всем нам по «Медному всаднику». Вода после таких наводнений, вызванных штормовым нагоном, приходит и уходит. Но ведь есть земли, лежащие ниже уровня моря, и штормы угрожают им полным затоплением.


В течение ближайших пятидесяти лет площадь Голландии должна вырасти в полтора раза. Голландцы намерены отвоевать у моря 35 000 квадратных километров земли, произведя осушительные работы. Но земля эта будет скорее не «отнята», а «возвращена». Прежде она была сушей. Берега Голландии в течение последних двух тысяч лет медленно погружаются: земная кора в этом районе опускается. Море поглощает сушу. Веками ведут голландцы борьбу с наступлением моря. И даже отвоевывают у него участки, некогда поглощенные водою. Почти вся территория нынешней Голландии лежит ниже уровня моря. Дамбы и плотины преграждают путь Северному морю. Не будь этих преград, и вода за короткий срок зальет страну, ее поля, города, деревни.

В истории Голландии такие катастрофы случались не раз. В ночь на 1 февраля 1953 года шторм прорвал дамбы и плотины. Стена воды в девять метров высотой устремилась в глубь страны и проникла на 60 километров. Погибли сотни голландских деревень, Роттердам и многие другие города оказались затопленными.

Около четырех веков назад воды Северного моря затопили почти всю Голландию —и злополучный Роттердам, и Амстердам с его вер­фями. А еще раньше, в XIII—XIV веках, море отняло огромный ку­сок территории, превратив его в дно залива Зюйдер-Зее. Тысячи дере­вень и сел ушли под воду.

Северное море уничтожило много островов. Во времена античности в его воды вдавался обширный полуостров; в середине века он пре­вратился в остров Зюдштранд («Южный»). В наши дни этого острова уже нет — он затонул, остался лишь его сосед, Нордштранд («Север­ный остров»). Раньше он составлял одно целое с островом Паль-ворм. 13 января 1362 года затонула большая часть Нордштранда. Навсегда ушел под воду город Рунгольт, столица и порт острова.

Прошло три столетия. Шторм вновь обрушил ревущие волны на Нордштранд, и новые участки суши погрузились на дно Северного моря. Из девяти тысяч человек, живущих на острове, только двум с половиной тысячам удалось спастись, остальных поглотили волны. «До сегодняшнего дня население Нордштранда, соединенного в по­следнее время с материком дамбой и насчитывающего 2000 жителей, вылавливает из воды доски, из которых были построены дома, смытые морем столетия назад», — рассказывает очевидец.


Северное море почти целиком «съело» остров Гельголанд. В 1090 го­ду площадь этого острова равнялась девятистам квадратным километ­рам. Не прошло и девяти веков — и в наши дни она составляет лишь 0,6 квадратных километра!

...Медленный, растянувшийся на века и тысячелетия «потоп», вызванный таянием льдов... «Потопы» внезапные, катастрофические нашествия вод в результате землетрясений, опусканий блоков земной коры, штормовых нагонов... Наступление моря на сушу, «поедание» ее волнами и прибоем (например, за прошлый век у крутых берегов Мекленбурга в Германии было «съедено» более 30 кубических кило­метров суши; «поедание» суши ежегодно идет на всем пространстве берегов северо-западного Причерноморья, от Дуная до Днепра)... Вода наступает на сушу, поглощает ее — и в результате под водой оказы­ваются отдельные постройки, селения и целые города. Они лежат на дне заливов и морей, лагун и лиманов, рек и озер. На севере Европы и на юге Азиатского материка, возле островов Карибского моря и возле Черноморского побережья Кавказа, в теплых водах Средиземно­морья и в холодных водах Северного моря — всюду находят следы пребывания человека... Может быть, они есть и на дне океанских пучин?

Американский океанограф Роберт Мензис исследовал глубоковод­ную впадину Милн-Эдварде, что лежит у побережья Перу. С борта судна на стальном тросе опускали фотокамеры и делали съемку дна Тихого океана. Один из участков, тот, что лежал в двадцати милях от островка Ормигас да Афуэра, особенно заинтересовал Мензиса. Гидролокатор показал, что на склонах впадины, на глубине около двух километров (точнее, 6000 футов) лежат какие-то предметы стран­ной формы. Их и решили сфотографировать.

В пучину океана опустили специальные фотокамеры. Съемка велась автоматически. Было «нащелкано» несколько тысяч снимков. Пленки проявили и стали рассматривать... Вот тут-то и обнаружили совершенно неожиданное.

На большинстве фотографий была видна привычная картина мор­ского дна: плотный слой ила со следами морских животных или их скелетов. Но на некоторых снимках оказались вертикальные колонны. На полтора метра возвышались они над ровным илистым дном впа­дины. На других снимках можно было различить скалы, поразительно похожие на упавшие столбы.


Город, ушедший на дно океана, на глубину почти в два километра? Или, может быть, «колонны»— лишь игра природы, способной творить и не такие чудеса, причудливым нагромождением скал и камней создавая иллюзию зданий, храмов, дворцов и т. п.?

Мензис решил повторить съемку в пучинах впадины Милн-Эдварде. Однако отыскать стоящие колонны на ее дне не удалось. Точному «прицелу» фотокамеры мешало подводное течение на дне, оно сносило аппаратуру в сторону. Даже ничтожное отклонение уводило от цели. Зато новая фотосъемка показала, что на дне лежит много поваленных колонн. И, что самое удивительное, на некоторых из них можно раз­личить подобие древних письмен!

Что это? В самом ли деле иероглифы, начертанные жителями зато­нувшего города, или просто следы морских животных, изъевших камень так, что он стал казаться колонной, покрытой надписями? Может, на глубине в 6000 футов вовсе не подводный город, а лишь причудливое нагромождение скал?

Скорее всего, именно так. Вряд ли у берегов Перу могла произой­ти катастрофа столь масштабная, что суша опустилась на глубину почти в два километра. Обычно «провал» ограничивается несколькими метрами или, в крайнем случае, десятками метров. На такой глубине отыскивают ученые затонувшие города и поселения. И не просто отыскивают, а раскапывают и изучают. Этим занимается особая нау­ка— подводная археология. О ней и расскажет наша книга.


От Помпеи к «подводным Помпеям».

В 79 году нашей эры произошла одна из самых страшных ка- тастроф в истории античного мира. Извержение вулкана Везувий выбросило тучи пепла, засыпавшего три города — Помпеи, Геркуланум и Стабию. «24 августа около часа дня в стороне Везувия показалось облако необычайной величины, — пишет Плиний Младший, извещая историка Тацита о гибели своего дяди, прославленного Плиния Старшего (ученый погиб при извержении вулкана). — По своей форме оно напоминало дерево, именно сосну, ибо оно равномерно вытянулось вверх очень высоким стволом и затем расширилось на несколько ветвей... Спустя некоторое время на землю стал падать дождь из пепла и куски пемзы, обожжен­ные и растрескавшиеся от жары; море сильно обмелело. Между тем из Везувия в некоторых местах вырывались широкие языки пламени и поднимался огромный столб огня, блеск и яркость которых увеличи­вались вследствие окружающей темноты».


Облако пепла закрыло солнце. Среди бела дня настала кромешная тьма. Ее, по словам Плиния, «нельзя было сравнить с темнотой без­лунной ночи; она скорее походила на тьму, которая наступает в ком­нате, когда погасят свет». Все в окрестностях стало покрываться пеп­лом. Словно в обильный снегопад, но не снегом, а пеплом засыпа­лись здания, земля, люди. Из облака над Везувием, напоминавшего сосну, низверглись потоки дождя. Пепел превратился в жидкую грязь, она хлынула бурным потоком по склонам Везувия и залила окрест­ности.

Лавина из пепла, лавы и воды залила город Геркуланум и «заму­ровала» его на века, со всеми зданиями, улицами, вещами и жителя­ми, не успевшими покинуть город. Погибли города Помпеи и Стабия. Много столетий спустя их открыли и начали раскапывать. И это привело к рождению археологии. При раскопках «законсервированных» городов стало ясно, что нельзя искать в земле лишь клады да шедевры античного искусства. Любая вещь, найденная при раскопках археологами, представляет интерес. И не просто вещь, а вещь со всем ее «контекстом»: глубиной слоя, в котором она найдена, соседними предметами и, т.д. Словом, археологические находки не страницы, вырванные из книги, их надо читать как целую книгу, последователь­но и внимательно. Только тогда археология становится наукой, вос­крешающей далекое прошлое, а не «кладоискательством».

«Идеи новых, научных приемов раскопок, зародившиеся в Помпеях и Геркулануме, прошли долгий путь развития, потребовали работы многих выдающихся умов, пока не была выработана современная научная методика археологических исследований, продолжающая совершенствоваться с каждым годом» —так пишут советские ученые А. С. Амальрик и А. Л. Монгайт в книге «В поисках исчезнувших цивилизаций».

Книга эта посвящена археологии, ее истории и ее методам. Всем, кто интересуется археологической наукой, непременно стоит ее прочи­тать. Так же, как и увлекательнейший роман археологии книгу К. Керама «Боги, гробницы, ученые». Там повествуется об открытии и рас­копках Помпеи, о загадках цивилизаций Древнего Египта и Двуре­чья и о многом, многом другом. Не будем повторять эти книги. Наш рассказ — о подводной археологии, науке совсем еще молодой, млад­шей сестре археологии «наземной».


Подводная археология делает лишь первые шаги. И ей посчастли­вилось найти свои «подводные Помпеи», затонувшие города. "При изучении их и начинает складываться методика раскопок под водой. «Подводными Помпеями», пожалуй, в первую очередь, можно на­звать город Порт-Ройял, поглощенный морем около трехсот лет назад. До того же, как этот город погиб, он именовался «пиратским Вавило­ном». Здесь хозяйничали пираты, царил произвол, насилие, взяточни­чество. Это был один из самых крупных в мире центров работорговли.


Гибель пиратского Вавилона.

3 мая 1494 года Христофор Колумб открыл остров Ямайку. В 1523 году здесь был основан город Сант-Яго де ла Вега, а испанские конкистадоры принялись истреблять местное население, индейцев - араваков. В 1655 году Ямайка была отнята у испанской короны англичанами. Город Сант-Яго де ла Вега был переименован в Порт-Ройял (Королевский Порт). Расположенный в самом центре Карибского моря, он был идеальным местом для нападения на испанские галеоны. Те самые галеоны, что шли с грузом золота, серебра и драгоценностей, награб­ленных в Новом Свете, в Испанию. Тут же обосновалась «Королевская африканская компания», которой была дана монополия на торговлю рабами. За несколько десятилетий Порт-Ройял превратился в самый, богатый и роскошный город на побережье Карибского моря и его островов. Золото текло рекой в местных притонах и тавернах. Горде­ливо высился собор Сант-Яго де ла Вега, один из самых замечательных соборов Нового Света. Гавань всегда была полна судов, а портовые склады ломились от грузов, привезенных сюда со всех концов света... Но какой ценой было куплено все это великолепие!

Формально остров Ямайка принадлежал Англии. В столице, Порт-Ройяле, сидел губернатор — «хозяин Ямайки». Настоящими же хозяевами здесь чувствовали себя авантюристы. Пираты сбывали тут награбленное, ремонтировали суда, чинили снасти, потрепанные бурями и в стычках, гуляли в кабаках. А один из самых беззастенчивых «джентльменов удачи», пират Генри Морган, добился назначения на пост губернатора Ямайки. Можно себе представить, какие порядки были в Порт-Ройяле при таком «хозяине»! Английские власти сквозь пальцы смотрели на все эти бесчинства и беззакония. Ведь пираты наносили ущерб прежде всего главному сопернику Британии — испан­ской короне. А то, что Порт-Ройял стал фактически их базой, было гарантией защиты Ямайки от нападения испанских судов.


Губернаторство Моргана окончилось в 1688 году. Пират, полу­чивший титул «сэр», был торжественно похоронен в местной церкви святой Екатерины. А в Порт-Ройяле продолжалась прежняя жизнь. Торговали рабами, скупали и перепродавали добычу, пили, дрались, давали взятки королевским чиновникам и «блюстителям порядка»... Так было вплоть до утра 7 июня 1692 года. Утро это выдалось жарким и душным. Небо было безоблачно, море — безмятежным. И вдруг землю содрогнул сильный толчок... С тех пор как был основан город, почти ежегодно его сотрясали подземные толчки, чаще всего в жаркую и безветренную погоду. За первым толчком последовал второй, большей силы. Город заходил хо­дуном. Могучие стены крепости, оберегавшие порт от нападения с моря, развалились. Дома рушились. В земле появлялись трещины, и они поглощали людей, в панике выбегавших на улицу.

И тут последовал третий, самый сильный толчок. Гигантская волна обрушилась на гибнущий город. Северная часть его, постепен­но оседая, погружается на дно. Тонут постройки фортов и здания, церкви и таверны, склады и целые улицы. К заходу солнца лишь двести из двух тысяч домов остаются на поверхности, остальные по­глощены морем. И конечно, на дно пошли многие десятки судов, стоявших в тот день в гавани Порт-Ройяла. Разве могли бы они противостоять стихии, за несколько минут уничтожившей большой город!

«Пиратского Вавилона» не стало. На дне залива оказались зда­ния столицы Ямайки. Неподалеку от нее возник новый город Кинг­стон. Жители его в первые годы после гибели Порт-Ройяла сетями и крюками вытаскивали из затонувших домов различные предметы. В ясную погоду сквозь толщу воды можно было различить руины «пиратского Вавилона», а порой даже постройки. В 1870 году адмирал Чарлз Гамильтон сообщал британскому адмиралтейству, что при подходе к порту Кингстон им замечены за­топленные здания на дне... А затем о погибшем Порт-Ройяле нет ни­каких вестей... до того самого дня, когда его подводные руины были найдены американцем Гарри Ризбергом.



Гарри Ризберг и Эдвард Линк.

Первыми «исследователями» египетских пирамид, где погребены фараоны, скифских курганов, могил этрусков и других древних народов, были кладоискатели и попросту грабители. Варвар­ски, в поисках ценностей и произведений античного искусства, велись вначале раскопки Помпеи. Та же судьба могла постичь и «подводные Помпеи», когда в 1936 году в Порт-Ройяле их обнаружил искатель затонувших сокровищ Гарри Ризберг.

О поисках клада капитана Флинта рассказывает повесть Р.Л. Сти­венсона «Остров сокровищ». О поисках богатств капитана Кидда — не уступающая ей в мастерстве повесть Эдгара По «Золотой жук». История же не вымышленных, а подлинных поисков сокровищ на дне сама по себе должна читаться, как захватывающий приключенческий роман. Ибо она изобилует тайнами, старинными картами, рискованны­ми приключениями под водой, разочарованиями, сенсационными открытиями, гибелью или разорением неудачников, сказочными обогащения­ми счастливцев...

Однако поиски сокровищ под водой — это еще не подводная архео­логия. Когда Гарри Ризберг открыл затонувший Порт-Ройял, научные исследования его не интересовали. Он искал под водой только золото и другие ценности. Раньше Ризберг добывал их из-под обломков затонувших испанских галеонов. Теперь, открыв «пиратский Вавилон», он ищет в его руинах сокровища. Не один десяток раз опускается Ризберг со своими компаньонами под воду. А затем, подняв немало ценностей, его экспедиция покидает «подводные пиратские Помпеи»...

Проходит более двадцати лет. В 1959 году Национальное Геогра­фическое общество США решает провести раскопки затонувшего го­рода. На спасательном судне «Си Дайвер» («Морской ныряльщик») к берегам Ямайки прибывает экспедиция под руководством Эдвина Линка для первых в истории Нового Света подводно-археологических раскопок «подводных Помпеи».

С чего начинается работа археологов на суше? Прежде всего — с библиотеки, с чтения специальной литературы, трудов своих коллег, исторических работ. Нельзя ли в сообщениях древних авторов по­черпнуть сведения о городе, который предстоит раскапывать? Что сообщают они о его планировке, размерах, крепостных стенах, улицах, храмах, дворцах и т. п.? Если такие сведения есть, ученый будет действовать не вслепую, у него будет примерный план раскопок, он может сравнивать «книжные» сведения с тем, что будет найдено в земле...


Так поступил и Эдвард Линк. Он тщательно изучил в библиотеках и архивах все, что относилось к Порт-Ройялу. Сообщения очевидцев катастрофы, чудом оставшихся живыми. Рапорты из судовых журналов. Старинные морские карты, где указан был план Порт-Ройяла и очер­тания его гавани до землетрясения. Затем приходит черед исследова­ниям под водой. Археологи, работая на суше, составляют схему местности, проры­вают раскоп, шурф, чтобы узнать, насколько глубоко уходит «культур­ный слой», под которым находится город, подлежащий раскопкам. В последние годы на помощь им приходит аэрофотосъемка: с воздуха четко видны очертания древних поселений. Изучая Порт-Ройял, археологи-подводники сразу же столкнулись с серьезной трудностью: вода над затонувшим городом была очень мутной и аэрофотосъемка ничего не дала. Тогда решено было про­вести «зондирование» дна с помощью эхолота. Эхолот уже давно применяется учеными, исследующими дно океа­нов и морей. Скорость звука в воде известна, и несложные расчеты показывают, на какой глубине находится тот или иной подводный объект. Эхолот «засекает» равнины, горы, холмы, пропасти, скрытые непроницаемой для глаза и «фотоглаза» толщей воды, то есть рельеф дна. С помощью эхолота Эдвину Линку и его товарищам по экспедиции удалось «засечь» затонувшие, но не разрушенные здания Порт-Ройяла. Они, подобно маленьким горам или холмам, возвышались над ровным дном. Возле этих зданий установили поплавки, окрашен­ные в яркие цвета —буйки. Они служили ориентирами. Затем архео­логи-подводники попробовали определить, что же за здания стоят на дне залива. И на карте появились строения королевских складов, пак­гаузов и зданий возле восточной стены одного из фортов Порт-Ройяла.

Американцы решают в первую очередь исследовать пакгаузы. Ведь там, возможно, хранятся ценные товары, предназначенные "для отправки в Англию... Бросив четыре якоря, «Си Дайвер» останав­ливается над затонувшими королевскими складами. С помощью четы­рех мощных лебедок судно может без труда перемещаться по всем направлениям. Надев акваланг, один из членов экспедиции отправляет­ся на разведку.


Если в первые годы после гибели «пиратского Вавилона» его руины были видны даже с лодок и кораблей, то теперь они трудно разли­чимы и с помощью подводного прожектора. Более двух с половиною веков прошло с тех пор, как затонул Порт- Ройял. Толстый слой ила плотным ковром покрыл дно и все, что ушло под воду при катастрофе. При малейшем движении густые черные клубы этого ила поднимались со дна. Видимость вокруг была ничтожной.

Тогда с борта «Си Дайвера» опустили землесос. Из трубы его, диаметром в четверть метра, с шумом вылетела первая струя. Вода полилась через борта баржи, а на палубе оставались мусор и песок. В них находят обломки горшков из глины, осколки фаянсовой посу­ды, винных бутылок...

Эдвин Линк уверен, что все находки добыты из складских помеще­ний. Но ведь помещения эти тянулись почти на семьдесят метров! «В больших амбарах хранили, по-видимому, табак, шерсть, сахар и другие такие же товары. Так можно рыть хоть до скончания века и при этом не добраться до складов с ценными вещами», — подводит итоги первого дня раскопок руководитель экспедиции. И решает пере­нести стоянку судна к восточной стене форта Джеймс, «засеченной» эхолотом, а затем сопоставленной со старинным планом Порт-Ройяла.


В 11 часов 43 минуты.

План этот говорил, что возле стены форта должен был стоять частный дом и таверна. И уже в первой струе жижи, добытой со дна землесосом, нашли битые бутылки, осколки глиняных труб, кирпичей. А вслед за ними — куски угля, обломки шту­катурки, разбитые миски, кровельную черепицу. Аквалангисты опускаются на дно. Видимость здесь лучше, чем возле королевских складов. Археологи-подводники видят развалины кирпичной стены и несколько уцелевших зданий, поросших кораллами. Трубу землесоса устанавливают возле кирпичной стены. И на поверх­ности, вместе с песком и илом, оказываются медные ковши с длинными ручками, оловянные ложки, медные миски, позеленевшие от времени и действия воды.

Чем дальше идут раскопки, тем ясней становится, что археологи натолкнулись на кухню. Подняты металлические части очага, подносы, прочая кухонная утварь. Извлечен медный котел, где в песке и грязи лежала кость...


  • Вероятно, суп кипел в тот самый момент, когда город прекратил свое существование, — делает вывод Эдвард Линк.

А еще через несколько дней удалось определить — с точностью до одной минуты! — время гибели «пиратского Вавилона» Один из аква­лангистов обнаружил на дне золотые часы в форме луковицы. Цифер­блат их покрывала коралловая корка, хотя поверхность футляра была блестяща и чиста. На внутренней стороне крышки удалось прочесть имя часовщика — «Поль Блондель».

Линк провел тщательную очистку часов. Под слоем кораллов, покрывавших циферблат, можно было различить римские цифры, составленные из маленьких серебряных гвоздиков. Сами же часовые стрелки не сохранились, их уничтожила ржавчина. Но, к счастью, весь циферблат отпечатался на слое коралловой корки. «Если стрелки раз­рушились уже после того, как кораллы покрыли циферблат, рентгенов­ские лучи помогут определить их первоначальное положение», — ре­шает Эдвард Линк. И тотчас же отправляется в Кингстон, к зубному врачу, у которого имелся рентгеновский аппарат. С его помощью опре­делили, в каком положении стояли исчезнувшие стрелки. «Слабый отпе­чаток стрелок виден очень хорошо. Одна из них была на восьми, другая — на двенадцати. Это означает, что механизм часов остано­вился примерно в 11 часов 40 минут» — таков был результат «рентге­носкопии» старинных часов.

Но означает ли это, что именно в это время произошла катастрофа и ушел в пучину «пиратский Вавилон»? Было бы преждевременно делать такой вывод. А вдруг часы изготовлены


следующая страница >>