shkolageo.ru 1 2 ... 19 20

НАУЧНАЯ МЫСЛЬ КАК ПЛАНЕТНОЕ ЯВЛЕНИЕ



Отдел первый.

НАУЧНАЯ МЫСЛЬ И НАУЧНАЯ РАБОТА

КАК ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ СИЛА

В БИОСФЕРЕ


ГЛАВА І

Человек и человечество в биосфере как закономерная часть ее жи­вого вещества, часть ее организованности. Физико-химическая и геометрическая разнородность биосферы: коренное организованное отличие – материально-энергетическое и временнóе ее живого вещества от ее же вещества косного. Эволюция видов и эволюция биосферы. Выявление новой геологической силы в биосфере научной мысли социального человечества. Ее проявление связано с ледниковым периодом, в котором мы живем, с одним из повторяю­щихся в истории планеты геологических проявлений, выходящих своей причиной за пределы земной коры.


1. Человек, как и все живое, не является самодовлеющим, не­зависимым от окружающей среды природным объектом. Однако даже ученые-натуралисты в наше время, противопоставляя чело­века и живой организм вообще среде их жизни, очень нередко этого не учитывают. Но неразрывность живого организма с ок­ружающей средой не может сейчас возбуждать сомнений у со­временного натуралиста. Биогеохимик из нее исходит и стремится точно и возможно глубоко понять, выразить и установить эту функциональную зависимость. Философы и современная филосо­фия в подавляющей мере не учитывают эту функциональную за­висимость человека, как природного объекта, и человечества, как природного явления, от среды жизни и мысли.

Философия не может это в достаточной мере учитывать, так как она исходит из законов разума, который для нее является так или иначе окончательным самодовлеющим критериумом (даже в тех случаях, как в философиях религиозных или мисти­ческих, в которых пределы разума фактически ограничены).

Современный ученый, исходящий из признания реальности своего окружения, подлежащего его изучению мира – природы, космоса или мировой реальности1, – не может становиться на эту точку зрения как исходную для научной работы. Ибо он сей­час точно знает, что человек не находится на бесструктурной по­верхности Земли, не находится в непосредственном соприкоснове­нии с космическими просторами в бесструктурной природе, его закономерно не связывающей. Правда, нередко, по рутине и под влиянием философии это забывает даже вглубь проникающий со­временный натуралист, с этим в своем мышлении не считается и этого не отчеканивает.


Человек и человечество теснейшим образом прежде всего свя­заны с живым веществом, населяющим нашу планету, от кото­рого они реально никаким физическим процессом не могут быть уединены. Это возможно только в мысли.

2. Понятие о жизни и живом нам ясно в быту и не может возбуждать в реальных проявлениях своих и в отвечающих им объектах природы – в природных телах – научно серьезных со­мнений. Лишь в XX в. впервые [с открытием] фильтрующихся вирусов в науке появились факты, заставляющие нас серьезно – не философски, а научно – ставить вопрос: имеем ли мы дело с живым природным телом или с телом природным неживым – косным.

В вирусах сомнение вызвано научным наблюдением, а не фи­лософским представлением. В этом огромное научное значение их изучения. Оно находится сейчас на верном и прочном пути. Со­мнение будет разрешено и ничего, кроме более точного представления о живом организме, не даст. При таком подходе не может не дать...

Наряду с этим, однако, мы встречаемся в науке с другого рода сомнениями, вызванными философскими и религиозными иска­ниями. Так, например, в работах Института Бозе в Калькутте2 научно исследуются явления, касающиеся проявлений в матери­ально-энергетической среде, философски общих живым и косным природным телам. Они не характерны, слабо выражены в косных природных телах и ярко проявляются в живых, но общи обоим.

Эта область явлений (если она существует в том виде, как ее пытался установить Бозе), общих косным и живым природным телам, не вносит ничего нового в резкое отличие между ними. Оно должно проявиться и в этой области, если только ее суще­ствование будет доказано.

Надо только и здесь подходить к явлениям не в том аспек­те, в каком подходит к ним Бозе, не как к явлениям жизни, а как к явлениям живых природных тел, живого вещества.

Во избежание всяких недоразумений, я буду во всем дальней­шем изложении избегать понятия «жизнь», «живое», так как, если бы мы исходили из них, мы неизбежно вышли бы за преде­лы изучаемых в науке явлений жизни в область или науке чуж­дую – область философии или, как это имеет место в Институте Бозе, в новую область новых материально-энергетических про­явлений, общих всем естественным телам биосферы, лежащую за пределами основного вопроса о живом орга­низме и живом веществе, нас сейчас интересующих.


Я буду поэтому избегать слов и понятий «жизнь» и «живое», ограничивая область, подлежащую нашему изучению, понятиями «живого природного тела» и «живого вещества». Каждый жи­вой организм в биосфере – природный объект – есть живое при­родное тело. Живое вещество биосферы есть совокупность живых организмов, в ней живущих.

«Живое вещество», так определенное, представляет понятие, вполне точное и всецело охватывающее объекты изучения биоло­гии и биогеохимии. Оно простое, ясное и никаких недоразумений вызывать не может. Мы изучаем в науке только живой организм и его совокупности. Научно они идентичны понятию жизни.

3. Человек как всякое живое природное (или естественное) тело неразрывно связан с определенной геологической оболочкой нашей планеты – биосферой, резко отличной от других ее оболо­чек, строение которой определяется ее своеобразной организован­ностью и которая занимает в ней как обособленная часть целого закономерно выражаемое место.

Живое вещество, так же как и биосфера, обладает своей осо­бой организованностью и может быть рассматриваемо как зако­номерно выражаемая функция биосферы.

Организованность не есть механизм. Организованность резко отличается от механизма тем, что она находится непрерывно в становлении, в движении всех ее самых мельчайших материаль­ных и энергетических частиц. В ходе времени – в обобщениях механики и в упрощенной модели – мы можем выразить органи­зованность так, что никогда ни одна из ее точек (материальная или энергетическая) не возвращается закономерно, не попадает в то же место, в ту же точку биосферы, в какой когда-нибудь была раньше. Она может в нее вернуться лишь в порядке математиче­ской случайности, очень малой вероятности.

Земная оболочка, биосфера, обнимающая весь земной шар, имеет резко обособленные размеры; в значительной мере она обусловливается существованием в ней живого вещества – им заселена. Между ее косной безжизненной частью, ее косными природными телами и живыми веществами, ее населяющими, идет непрерывный материальный и энергетический обмен, мате­риально выражающийся в движении атомов, вызванном живым веществом. Этот обмен в ходе времени выражается закономерно меняющимся, непрерывно стремящимся к устойчивости равновесием. Оно проникает всю биосферу, и этот биогенный ток ато­мов в значительной степени ее создает. Так неотделимо и нераз­рывно биосфера на всем протяжении геологического времени свя­зана с живым заселяющим ее веществом.


В этом биогенном токе атомов и в связанной с ним энергии проявляется резко планетное, космическое значение живого ве­щества. Ибо биосфера является той единственной земной оболоч­кой, в которую непрерывно проникают космическая энергия, космические излучения и прежде всего лучеиспуска­ние Солнца, поддерживающее динамическое равновесие, органи­зованность: «биосфера ↔ живое вещество».

От уровня геоида биосфера протягивается вверх до границ стратосферы, в нее проникая; она едва ли может дойти до ионо­сферы – земного электромагнитного вакуума, только что охваты­ваемого научным сознанием. Ниже уровня геоида живое вещест­во проникает в стратисферу и в верхние области метаморфиче­ской и гранитной оболочек. В разрезе планеты оно подымается на 20 – 25 км выше уровня геоида и опускается в среднем на 4–5 км ниже этого уровня. Границы эти в ходе времени меняются и ме­стами, на небольших, правда, протяжениях, далеко за них заходят. По-видимому, в морских глубинах живое вещество должно места­ми проникать глубже 11 км, и установлено его нахождение глуб­же 6 км. В стратосфере мы как раз переживаем проникнове­ние в нее человека, всегда неотделимого от других организмов – насекомых, растений, микробов, – и этим путем живое вещество зашло уже за 40 км вверх от уровня геоида и быстро подымается.

В ходе геологического времени наблюдается, по-видимому, процесс непрерывного расширения границ биосферы: заселение ее живым веществом.

4. Организованность биосферы – организованность живого ве­щества – должна рассматриваться как равновесия, подвижные, все время колеблющиеся в историческом и в геологическом време­ни около точно выражаемого среднего. Смещения или колебания этого среднего непрерывно проявляются не в историческом, а в геологическом времени. В течение геологического времени в кру­говых процессах, которые характерны для биогеохимической организованности, никогда какая-нибудь точка (например, атом или химический элемент) не возвращается в зоны веков тождествен­но к прежнему положениям.


Очень ярко и образно выразил эту характерную черту био­сферы в одном из своих философских рассуждений Лейбниц (1646 – 1716), кажется, в «Теодицее». В конце XVII в., вспомина­ет он, он находился в большом светском обществе в большом саду и, говоря о бесконечном разнообразии природы и о бесконеч­ной четкости ума, указал, что никогда два листа какого-нибудь дерева или растения не являются вполне тождественными. Все попытки большого общества найти такие листья были, конечно, тщетны. Лейбниц здесь рассуждал не как наблюдатель природы, впервые открывший это явление, но как эрудит, взявший его из чтения. Можно проследить, что именно этот пример листа появил­ся в философском фольклоре столетия раньше3.

В обыденной жизни это проявляется для нас в личности, в отсутствии двух тождественных индивидуальностей, не отличи­мых друг от друга. В биологии проявляется оно тем, что каждый средний индивидуум живого вещества химически отличим как в своих химических соединениях, так, очевидно, и в своих химиче­ских элементах и имеет свои особые соединения.

5. Чрезвычайно характерна в строении биосферы ее физико-химическая и геометрическая разнородность. Она состоит из жи­вого вещества и вещества косного, которые на протяжении всего геологического времени резко разделены по своему генезису и по своему строению. Живые организмы, т. е. все живое вещество, родятся из живого вещества, образуют в ходе времени поколения, никогда не возникающие прямо, вне такого же живого организ­ма, из какой бы то ни было косной материи планеты. Между косным и живым веществом есть, однако, непрерывная, никогда не прекращающаяся связь, которая может быть выражена как непрерывный биогенный ток атомов из живого вещества в кос­ное вещество биосферы, и обратно. Этот биогенный ток атомов вызывается живым веществом. Он выражается в не прекращаю­щемся никогда дыхании, питании, размножении и т. п.

В биосфере эта разнородность ее строения, непрерывная в те­чение всего геологического времени, является основным господст­вующим фактором, резко отличающим ее от всех других оболо­чек земного шара.


Она идет глубже обычно изучаемых в естествознании явле­ний – в свойства пространства-времени, к которым только в наше время, в XX в. подходит научная мысль.

Живое вещество охватывает всю биосферу, ее создает и изме­няет, но по весу и объему оно составляет небольшую ее часть. Косное, неживое вещество резко преобладает; по объему господ­ствуют газы в большом разрежении, по весу твердые горные по­роды и в меньшей степени жидкая морская вода Всемирного Океана. Живое вещество даже в самых больших концентрациях в исключительных случаях и в незначительных массах состав­ляет десятки процентов вещества биосферы и в среднем едва ли составляет одну–две сотых процента по весу. Но геологически оно является самой большой силой в биосфере и определяет, как мы увидим, все идущие в ней процессы и развивает огромную свободную энергию, создавая основную геологически проявляю­щуюся силу в биосфере, мощность которой сейчас еще количественно учтена быть не может, но, возможно, превышает все дру­гие геологические проявления в биосфере.

В связи с этим удобно ввести некоторые новые основные по­нятия, с которыми мы будем иметь дело во всем дальнейшем из­ложении.

6. Таковы понятия, связанные с понятиями природного тела (природного объекта) и природного явления. Нередко их обозна­чали как естественные тела или явления.

Живое вещество есть природное тело или явление в биосфе­ре. Понятия природного тела и природного явления, мало логи­чески исследованные, представляют основные понятия естество­знания. Для нашей цели здесь нет надобности углубляться в ло­гический их анализ. Это тела или явления, образующиеся природными процессами, – природные объекты.

Природными телами биосферы являются не только живые ор­ганизмы, живые вещества, но главную массу вещества биосферы образуют тела или явления неживые, которые я буду называть косными. Таковы, например, газы, атмосфера, горные породы, химический элемент, атом, кварц, серпентин и т. д.


Помимо живых и косных природных тел в биосфере огром­ную роль играют их закономерные структуры, разнородные при­родные тела, как, например, почвы, илы, поверхностные воды, сама биосфера и т. п., состоящие из живых и косных природных тел, одновременно сосуществующих, образующих сложные зако­номерные косно-живые структуры. Эти сложные природные тела я буду называть биокосными природными телами. Сама биосфера есть сложное планетное биокосное природное тело.

Различие между живыми и косными природными телами так велико, как мы это увидим в дальнейшем, что переход одних в другие в земных процессах никогда и нигде не наблюдается; ни­где и никогда мы с ним в научной работе не встречаемся. Как мы увидим, он глубже нам известных физико-химических яв­лений.

Связанная с этим разнородность строения биосферы, резкое различие ее вещества и ее энергетики в форме живых и косных естественных тел есть основное ее проявление.

7. Одно из проявлений этой разнородности биосферы заключа­ется в том, что процессы в живом веществе идут резко по-ино­му, чем в косной материи, если их рассматривать в аспекте вре­мени. В живом веществе они идут в масштабе исторического вре­мени, в косном – в масштабе геологического времени, «секунда» которого много меньше декамириады, т. е. ста тысяч лет истори­ческого времени4. За пределами биосферы это различие прояв­ляется еще более резко, и в литосфере мы наблюдаем для подавляющей массы ее вещества организованность, при которой боль­шинство атомов, как показывает радиоактивное исследование, неподвижно, заметно для нас не смещается в течение десятков ты­сяч декамириад – участка времени, сейчас доступного нашему измерению.

Еще недавно в геологии господствовало представление, что геологи не могут изучать проявление геологических изменений, происшедших в эпоху существования человека. Во времена моей молодости учили и мыслили, что изменение климата, орографии, создания новых видов организмов как общее правило не прояв­ляются при геологических исследованиях, не являются для геоло­га текущим явлением. Сейчас эта идейная обстановка натуралиста резко изменилась, и мы все больше и ярче видим в действии ок­ружающие нас геологические силы. Это совпало, едва ли случай­но, с проникновением в научное сознание убеждения о геологическом значении Homo sapiens, с выявлением нового состояния биосферы – ноосферы – и является одной из форм ее выраже­ния. Оно связано, конечно, прежде всего с уточнением естествен­ной научной работы и мысли в пределах биосферы, где живое вещество играет основную роль.


Резко различное проявление в биосфере живого и косного в аспекте времени является, при всей его важности, частным вы­ражением гораздо большего явления, отражающегося в биосфере на каждом шагу.

8. Живое вещество биосферы резко отличается от ее косного вещества в двух основных процессах, имеющих огромное геоло­гическое значение и придающих биосфере совершенно другой об­лик, который не существует ни для какой другой оболочки планеты. Эти два процесса проявляются только на фоне геологи­ческого времени. Они иногда останавливаются, но никогда не идут вспять.

Во-первых, в ходе геологического времени растет мощность выявления живого вещества в биосфере, увеличивается его в ней значение и его воздействие на косное вещество биосферы. Этот процесс до сих пор мало принимается во внимание. В дальней­шем мне все время придется иметь с ним дело.

Гораздо более обратил на себя внимание и более изучен дру­гой процесс, всем известный и наложивший с середины XIX сто­летия глубочайший отпечаток на всю научную мысль XIX и XX столетий. Это процесс эволюции видов в ходе геологического времени – резкое изменение самих живых природных тел.

Только в живом веществе мы наблюдаем резкое изменение самих природных тел с ходом геологического времени. Одни ор­ганизмы переходят в другие, вымирают, как мы говорим, или коренным образом изменяются.

Живое вещество является пластичным, изменяется, приспособ­ляется к изменениям среды, но, возможно, имеет и свой процесс эволюции, проявляющийся в изменении с ходом геологического времени, вне зависимости от изменения среды. На это, может быть, указывают непрерывный, с остановками рост центральной нервной системы животных в ходе геологического времени в ее значении в биосфере и в ее глубине отражения живого вещества на окружающее5.

Пластичность живого вещества, очевидно, явление очень слож­ное, так как существуют организмы, которые заметно для нас не меняются в своей морфологической и физиологической структуре сотни миллионов лет до пятисот миллионов и больше, ми­риады поколений. Это так называемые персистенты6 – явление, к сожалению, в биологии чрезвычайно малоизученное. Все же как общее для живого вещества явление мы в нем наблюдаем пла­стичный эволюционный процесс, даже признака которого нет для косных естественных тел. Для этих последних мы видим те же минералы, те же процессы их образования, те же горные породы и т. п. сейчас, как это было два миллиарда лет тому назад.


Эволюционный процесс живых веществ непрерывно в течение всего геологического времени охватывает всю биосферу и различ­ным образом, менее резко, но сказывается на ее косных природ­ных телах. Уже по одному этому мы можем и должны говорить об эволюционном процессе самой биосферы в целом.

Благодаря эволюции видов, непрерывно идущей и никогда не прекращающейся, меняется резко отражение живого вещества на окружающей среде. Благодаря этому процесс эволюции – из­менения – переносится в природные биокосные и биогенные тела, играющие основную роль в биосфере, в почвы, в наземные и подземные воды (в моря, озера, реки и т. д.), в угли, битумы, известняки, органогенные руды и т. п. Почвы и реки девона, на­пример, иные, чем почвы третичного времени и нашей эпохи. Это область новых явлений, едва учитываемых научной мыслью. Эволюция видов переходит в эволюцию биосферы.

9. Эволюционный процесс получает при этом особое геологи­ческое значение благодаря тому, что он создал новую геологиче­скую силу – научную мысль социального человечества.

Мы как раз переживаем ее яркое вхождение в геологическую историю планеты. В последние тысячелетия наблюдается интен­сивный рост влияния одного видового живого вещества – циви­лизованного человечества – на изменение биосферы. Под влияни­ем научной мысли и человеческого труда биосфера переходит в новое состояние – в ноосферу.

Человечество закономерным движением, длившимся мил­лиард – другой лет, со все усиливающимся в своем проявлении темпом, охватывает всю планету, выделяется, отходит от других живых организмов как новая небывалая геологическая сила. Со скоростью, сравнимой с размножением, выражаемой геометриче­ской прогрессией в ходе времени, создается этим путем в био­сфере все растущее множество новых для нее косных природных тел и новых больших природных явлений.

На наших глазах биосфера резко меняется. И едва ли может быть сомнение, что проявляющаяся этим путем ее пере­стройка научной мыслью через организованный человеческий труд не есть случайное явление, зависящее от воли человека, но есть стихийный природный процесс, корни которого лежат глубо­ко и подготовлялись эволюционным процессом, длительность ко­торого исчисляется сотнями миллионов лет.


Человек должен понять, как только научная, а не философ­ская или религиозная концепция мира его охватит, что он не есть случайное, независимое от окружающего (биосферы или ноо­сферы) свободно действующее природное явление. Он составляет неизбежное проявление большого природного процесса, законо­мерно длящегося в течение по крайней мере двух миллиардов лет.

В настоящее время под влиянием окружающих ужасов жизни наряду с небывалым расцветом научной мысли, приходится слы­шать о приближении варварства, о крушении цивилизации, о са­моистреблении человечества. Мне представляются эти настроения и эти суждения следствием недостаточно глубокого проникнове­ния в окружающее. Не вошла еще в жизнь научная мысль; мы живем еще [под] резким влиянием еще не изжитых философ­ских и религиозных навыков, не отвечающих реальности со­временного знания.

Научное знание, проявляющееся как геологическая сила, соз­дающая ноосферу, не может приводить к результатам, противоре­чащим тому геологическому процессу, созданием которого она является. Это не случайное явление – корни его чрезвычайно глубоки.

10. Этот процесс связан с созданием человеческого мозга. В истории науки он был выявлен в форме эмпирического обоб­щения глубоким американским натуралистом, крупнейшим геоло­гом, зоологом, палеонтологом и минералогом Д.-Д. Дана (1813 – 1895) в Ныо-Хейвене. Он опубликовал свой вывод почти 80 лет назад. Странным образом это обобщение не вошло до сих пор в жизнь, почти забыто и не получило до сих пор должного разви­тия. Я вернусь к этому позже. Здесь же отмечу, что свое эмпи­рическое обобщение Дана изложил языком философии и теоло­гии, и оно, казалось, было связано с научно неприемлемыми сей­час представлениями.

Говоря современным научным языком Дана заметил, что с ходом геологического времени на нашей планете проявляется все бо­лее и более совершенный центральный аппарат – мозг – некоторой части ее обитателей, чем тот, который существовал на ней раньше. Процесс этот, названный им энцефалозом, никогда не идет вспять, {но} многократно останавли­вается, иногда на многие миллионы лет. Процесс выражается, следовательно, полярным вектором времени, направление которо­го не меняется. Мы увидим, что геометрическое состояние про­странства, занятого живым веществом, характеризуется как раз полярными векторами, в нем нет места для прямых линий.


Эволюция биосферы связана с усилением эволюционного процесса живого вещества.

Мы знаем теперь, что в истории земной коры выясняются критические периоды, в которые геологическая деятельность в самых разнообразных ее проявлениях усиливается в своем темпе. Это усиление, конечно, незаметно в историческом времени и мо­жет быть научно отмечено только в масштабе времени геологи­ческого.

Можно считать эти периоды критическими в истории плане­ты, и все указывает, что они вызываются глубокими с точки зре­ния земной коры процессами, по всей видимости, выходящими за ее пределы. Одновременно наблюдается усиление вулканических, орогенических, ледниковых явлений, трансгрессий моря и других геологических процессов, охватывающих большую часть биосфе­ры одновременно на всем ее протяжении. Эволюционный процесс совпадает в своем усилении, в своих самых больших из­менениях с этими периодами. В эти периоды создаются важней­шие и крупные изменения структуры живого вещества, что яв­ляется ярким выражением глубины геологического значения этого пластического отражения живого вещества на происходя­щие изменения планеты.

Никакой теории, точного научного объяснения этого основно­го явления в истории планеты нет. Оно создалось эмпирически и бессознательно – проникло в науку незаметно, и история его не написана. Большую роль играли в нем американские геологи, в частности Д.-Д. Дана. Оно охватило научную мысль нашего столетия.

К нему, однако, можно и нужно подойти с мерой и числом. Может быть изменена геологическая длительность их дления и, таким образом, численно охарактеризовать изменение темпа геологических процессов. Это одна из ближайших задач радиогеологии,

11. Пока это не сделано, мы должны отметить и учитывать, что процесс эволюции биосферы, переход ее в ноосферу, явно проявляет ускорение темпа геологических процессов. Тех измене­ний, которые проявляются сейчас в биосфере в течение немногих тысяч лет в связи с ростом научной мысли и со­циальной деятельности человечества, не было в истории биосферы раньше.


Таковы, по крайней мере, те представления, которые мы мо­жем сейчас вывести из изучения хода эволюции организмов в те­чение геологического времени. Для геологического времени декамириада много меньше, чем секунда исторического времени. Сле­довательно, в масштабе {исторического времени} тысяча лет будет больше 300 миллионов лет геологического времени. Это не противоречит тем большим изменениям биосферы, которые, например, произошли в кембрии, когда создались известковые скелетные части макроскопических морских организмов, или [в] плиоцене, когда выросла фауна млекопитающих. Мы не можем упу­скать из виду, что время, нами переживаемое, геологически отве­чает такому критическому периоду, так как ледниковый период еще не кончился. Темп изменений так медлен все-таки, что чело­век их не замечает.

Человек и человечество, его царство в биосфере всецело ле­жат в этом периоде и не выходят за его пределы.

Можно дать картину эволюции биосферы с альгонгка, резче с кембрия в течение 500 – 800 миллионов лет. Биосфера не раз переходила в новое эволюционное состояние. В ней возникали новые геологические проявления, раньше не бывшие. Это было, например, в кембрии, когда появились крупные организмы с кальциевыми скелетами, или в третичное время (может быть, ко­нец мелового), 15 – 80 млн. лет назад, когда создались наши леса и степи и развилась жизнь крупных млекопитающих. Это переживаем мы и сейчас, за последние 10–20 тысяч лет, когда человек, выработав в социальной среде научную мысль, создает в биосфере новую геологическую силу, в ней не бывшую. Био­сфера перешла или, вернее, переходит в новое эволюционное со­стояние в ноосферу, перерабатывается научной мыслью со­циального человечества.

12. Необратимость эволюционного процесса является прояв­лением характерного отличия живого вещества в геологической истории планеты от ее косных естественных тел и процессов. Можно видеть, что она связана с особыми свойствами простран­ства, занятого телом живых организмов, с особой его геометри­ческой структурой, как говорил П. Кюри, с особым состоянием пространства. Л. Пастер в 1862 г. впервые понял коренное зна­чение этого явления, которое он назвал неудачно диссимметрией7. Он изучал это явление в другом аспекте, в неравенстве ле­вых и правых явлений в организме, в существовании для них правизны и левизны8. Геометрически правизна и левизна могут проявляться только в пространстве, в котором векторы полярны и энантиоморфны. По-видимому, с этим геометрическим свойст­вом связано отсутствие прямых линий и ярко выраженная кри­визна форм жизни. Я вернусь к этому вопросу в дальнейшем, но сейчас считаю нужным отметить, что, по-видимому, мы име­ем дело внутри организмов с пространством, не отвечающим пространству Евклида, а отвечающим одной из форм простран­ства Римана.


Мы сейчас имеем право допустить в пространстве, в котором мы живем, проявление геометрических свойств, отвечающих всем трем формам геометрии – Евклида, Лобачевского и Римана. Пра­вильно ли такое заключение, логически вполне неоспоримое, по­кажет дальнейшее исследование9. К сожалению, огромное коли­чество эмпирических наблюдений, сюда относящихся и научно установленных, не усвоено в своем значении биологами и не во­шло в их научное мировоззрение. Между тем, как показал П. Кюри, такое особое состояние пространства не может без особых обстоятельств возникать в обычном пространстве; диссимметрическое явление, говоря его языком, всегда должно вы­зываться такой же диссимметрической причиной. Этому отвечает основное эмпирическое обобщение, что живое происходит только от живого и что организм родится от организма. Геологически это проявляется в том, что в биосфере мы видим непроходимую грань между живыми и косными естественными телами и про­цессами, чего не наблюдается ни в одной другой земной оболоч­ке. Есть в ней две резко материально [и] энергетически различные среды, взаимно проникающие и меняющие строящие их атомы, связанные с биогенным током химических элементов. Я вернусь к этому явлению более подробно в дальнейшем.

13. Мы переживаем в настоящее время исключительное про­явление живого вещества в биосфере, генетически связанное с выявлением сотни тысяч лет назад Homo sapiens, создание этим путем новой геологической силы, научной мысли, резко увеличи­вающей влияние живого вещества в эволюции биосферы. Охва­ченная всецело живым веществом, биосфера увеличивает, по-ви­димому, в беспредельных размерах его геологическую силу, и, перерабатываемая научной мыслью Homo sapiens, переходит в новое свое состояние – в ноосферу.

Научная мысль как проявление живого вещества по существу не может быть обратимым явлением – она может останавливаться в своем движении, но, раз создавшись и проявившись в эво­люции биосферы, она несет в себе возможность неограниченного развития в ходе времени. В этом отношении ход научной мысли, например в создании машин, как давно замечено, совершенно аналогичен ходу размножения организмов.


В косной среде биосферы нет необратимости. Обратимые круговые физико-химические и геохимические процессы в ней рез­ко преобладают. Живое вещество входит в них своими физико-химическими проявлениями диссонансом.

Рост научной мысли, тесно связанный с ростом заселения че­ловеком биосферы, размножением его и его культурой живого вещества в биосфере, – должен ограничиваться чуждой живому веществу средой и оказывать на нее давление. Ибо этот рост связан с количеством прямо и косвенно участвующего в научной работе быстро увеличивающегося живого вещества.

Этот рост и связанное с ним давление все увеличиваются благодаря тому, что в этой работе резко проявляется действие массы создаваемых машин, увеличение которых в ноосфере под­чиняется тем же законам, как размножение самого живого веще­ства, т. е. выражается в геометрических прогрессиях.

Как размножение организмов проявляется в давлении живого вещества в биосфере, так и ход геологического проявления на­учной мысли давит создаваемыми им орудиями на косную сдер­живающую его среду биосферы, создавая ноосферу, царство разума.

История научной мысли, научного знания, его исторического хода проявляется с новой стороны, которая до сих пор не была достаточно осознана. Ее нельзя рассматривать только как исто­рию одной из гуманитарных наук. Эта история есть одновременно история сознания в биосфере новой геологической силы научной мысли, раньше в биосфере отсутствовавшей. Это история проявления нового геологического фактора, нового выражения организованности биосферы, сложившегося стихийно, как при­родное явление, в последние несколько десятков тысяч лет. Она не случайна, как всякое природное явление, она закономерна, как закономерен в ходе времени палеонтологический процесс, соз­давший мозг Homo sapiens и ту социальную среду, в которой как ее следствие, как связанный с ней природный процесс создается научная мысль, новая геологическая сознательно направляемая сила.


Но история научного знания, даже как история одной из гу­манитарных наук, еще не осознана и не написана. Нет ни одной попытки это сделать. Только в последние годы она едва начина­ет выходить для нас за пределы «библейского» времени, начи­нает выясняться существование единого центра ее зарождения где-то в пределах будущей средиземноморской культуры, восемь-десять тысяч лет назад. Мы только с большими пробелами начи­наем выявлять по культурным остаткам и устанавливать неожи­данные для нас, прочно забытые научные факты, человечеством пережитые, и пытаться охватить их новыми эмпирическими обобщениями10.



следующая страница >>