shkolageo.ru 1 2 ... 47 48

Гарнизон летающей крепости



— Нет, я не могу понять, зачем им нужно так размалёвывать аэропланы? Это же, по крайней мере, непрактично! — Ант Ла’Роса перегнулся через резное ограждение штурмовой палубы и, плюнув вниз, следил за распластавшимся в воздухе плевком, пока это было возможно.

— Пойми, — горячо возражал командир второй башни Ла’Серно — в этом дух любого летающего судна. Мы, не побоюсь этого слова, рыцари. Только современные.

— Благородные…

— Это, конечно, как придётся, но за антуражем следим. — Ла’Серно усмехнулся и отхлебнул из широкой бутылки добрый глоток рома.

Бесшумно, величественно и завораживающе скользил по закатному небу "Некрологист" - ударный аэростат принца Карно. На горизонте угадывались игольчатые контуры города и принц, встав на самом краю неогороженой взлётной палубы, смотрел на город в длинную подзорную трубу.

— Господа, — тихо произнёс он, не отрываясь от окуляра, — что это за город?

Ответом ему было молчание.

— А и чёрт бы с ним, — усмехнулся Карно, — сегодня мы не можем позволить себе разбираться с выбором врагов. Нам нужно горючее. Сейчас его у нас только на один бой. Стратегию я определю утром, господа.

Пилоты начали расходиться по каютам. Через каких-то десять минут палуба опустела. Только дежурный по лётному полю, совершив традиционный обход, присел оперевшись на стойку шасси под крылом своего аэроплана. Он вытащил откуда-то тонкий лист брони, накрошил туда термита и чиркнул спичкой. Яркое белое пламя высветило его лицо. Это был Райд, Райд Лайкэри. Он был одним из главных героев этой эпопеи. А ещё он был пилотом "Единственной" - бывшего "Серого морского дракона", современного скоростного биплана, угнанного им с завода, где Райд работал испытателем. Почему он сел тогда на "Некрологиста"? "Некрологист" был ближайшим. Почему он бросил работу испытателя? По той же причине, по которой переименовал "Дракона".

Райд снял треуголку, повесил её на ступицу, затем отстегнул перевязь со шпагой и достал из кабины неположенный вообще-то лётчику дробовик. Выщелкнул по одному патроны, снаряженные картечью, проверил работу механизма и зарядил оружие снова. Холодало. Райд подумал о том, что надо не забыть попросить сержантов морской пехоты подыскать ему в городе толстый свитер. Потом решил, что поищет сам.


Принц Карно не спал. Он сидел за своим широким столом и с мрачным видом смотрел на карту. Он впервые не мог определить своего местонахождения. Город впереди вполне мог оказаться Сото с его знаменитой зенитной батареей и тогда… Но выбора не было. Карно достал из стоящей на столе орудийной гильзы карандаш и сделал запись в бортовой журнал:


"Мы дрейфуем, экономя топливо. Я молюсь, чтобы не сменился ветер. Самое смешное, что я с радостью купил бы топливо и провизию, но мой "Некрологист" слишком известен, чтобы его встретили иначе как шрапнелью. У меня 15 самолётов и 90 солдат. Силы противника заведомо превосходят наши. Да поможет нам Бог".


Написав это, принц Карно, не снимая сапог, улёгся на кровать и заснул. До рассвета оставалось около трёх часов.

Возможно, единственными спокойными людьми на аэростате были морские пехотинцы или абордажная команда. Они находились в состоянии боевой готовности каждый день, и опасность для них воспринималось, как единственно возможное состояние.

— Господа пилоты! - обратился принц к полутора десятку мужчин в элегантных камзолах, цветов личных гербов, - сегодня мы вступим в бой и победим, потому что лезть в бой с другим намереньем глупо. Я надеюсь на вас. И поэтому действуйте по обстоятельствам, ориентируясь на манёвры "Некрологиста". Все свободны. Пятиминутная готовность.

— Райд, - окликнул Лайкэри барон Адо, — опять с карабином летишь?

— А кому сейчас легко? - привычно согласился Райд и вставил в специально предназначенную петлю за сиденьем тяжёлую шпагу.

— Когда не смогу больше летать, — подумал Райд, - сяду писать книгу - "Подпоручик Лайкэри". Почти "Доктор Живаго". Надо начинать писать стихи.

Положение принца было незавидным. Не имея связи с аэропланами, он не мог координировать их действия. Но это было лишь полбеды. Отказал бомбомёт. Похоже, что исход боя придётся решать морякам. Принц засунул руки в карманы и, прикурив папиросу от протянутой кем-то спички, стал следить за тем, как один за другим взлетают и уходят в направлении города истребители бортовой эскадрильи.


Город ударил первым шрапнельным снарядом. От первого звена отделилась "Красная певчая птица" и пошла на подавление огневой точки; следом за ней "Ласточка" и "Веселящая". "Нетопырь" и "Болотный огонёк" зашли со скольжением на круг, прикрывая звено сверху. Райд заметил на городской площади небольшой отряд и бросил машину вниз, пулемётами расчищая плацдарм для абордажной команды.

К площади, врубив на предельную и даже запредельную мощность все 16 двигателей, неотвратимо приближался "Некрологист". На абордажной палубе уже сжимали леера моряки. Откашлялась двумя пушечными выстрелам первая башня — двухэтажный дом тяжело осел, превратившись в груду строительного мусора. С западной окраины города потянулся к "Некрологист" дымный след от повреждённого мотора "Неустрашимой" — барон Адо пытался дотянуть до аэростата.

На площадь по тонким канатам соскальзывали моряки, привычно строя круговую оборону. "Неустрашимая", собрав, казалось, последние силы, набрала недостающие 30 футов и, перевалив через невидимую границу, тяжело рухнула на самом краю посадочной палубы. Израсходовав боезапас, потянулись домой и другие аэропланы. Исход боя был в принципе уже решён. Противник оказался слишком малочисленным.

Походкой победителя по городу шёл Райд. Шёл покупать свитер. Райд не любил грабежей. Впрочем, принц и не отдавал город на разграбление. Чем приводил Райда в состояние глубокого замешательства.

Состояние самого принца тоже было близко к подавленному. Он не мог даже представить себе, что их снесло так далеко на северо-запад. Это было ещё хуже, чем Сото. Это был Лойси. И все знали, что Лойси почти не имеет гарнизона, потому что ни один нормальный человек не рискнёт штурмовать город, являющийся посадочно-ремонтной базой самого большого и совершенного аэростата в мире — "Воздающего" князя Френсиса Дикона. Кроме того, принц знал, что до сих пор князь не снисходил до переговоров с кем бы то ни было. В такую заварушку "Некрологист" ещё не ввязывался. Принц вздохнул и взял в руку карандаш.



Дорогой князь, смею Вас заверить, что имевший место инцидент не был запланированной акцией. Я приношу свои извинения и готов лично встретиться с Вами для разрешения возникших вопросов.

PS Не считайте, что мы трусим. Мы просто не хотим напрасного кровопролития.

Принц Карно

"Некрологист"


Принц знал, что его письмо не произведёт на князя ни малейшего впечатления, но попробовать решить дело миром надо было обязательно. "Некрологист", полностью заправленный, ждал только команды, чтобы покинуть Лойси. И принц, рассудив, что бомбомёт можно починить и в воздухе (да и вообще можно не чинить), не заставил экипаж ждать приказа.

Барон Адо пытался реанимировать свой двигатель и даже, как ни странно, добился кой-каких успехов в своём неблагодарном занятии. Двигатель, правда, всё равно не заводился.

— Ты бы механиков позвал, - кинул барону Райд, жаривший под крылом кусок чёрствого хлеба, - глядишь, что дельное посоветуют.

— Сам хочу разобраться, - буркнул Адо и снова нырнул под капот. Райд усмехнулся чему-то своему и, бросив на догорающий термит кусок асбеста, начал хрустеть своим свежеприготовленным завтраком.

Уже наступил день, когда на взлётную палубу поднялись морские пехотинцы, которые давно уже приняли за правило проводить ежедневные тренировки на взлётно-посадочной полосе. В этот раз они принесли с собой толстое бревно и после короткой перебранки с дежурным укрепили его на краю полосы ближе к корме. Покурили немного и начали метать в столб ножи. Из-под крыла вылез Райд, поговорил о чём-то с капитаном Ла’Граном и через минуту они уже скрестили свои шпаги, забыв на время о том, что до поверхности земли было около полутора тысяч футов.

Принц думал об искусстве выбирать путь аэростата. Необходимо учитывать все факторы: рельеф, возможность пополнить запас топлива, и конечно, ветер. Всё играло здесь роль. Управлять аэростатом — удел избранных. Элиты. Сделав такой вывод, принц фактически снял с себя часть вины за ошибку в проложении курса. Сегодня вечером курс "Некрологиста" пересекался с трассой имперских бомбовозов. И Морской устав предписывал не уклоняться от боя. Но как же не хотелось портить отношения с Империей…


— Дежурный по лётному полю! Да, Ваше Высочество! Есть довести до сведения лётного состава! Так точно! Да, Ваше Высочество! — дежурный повесил трубку, — Господа, сегодня вечером принц приглашает нас на небольшой кегельбанчик. Всем получить необходимое количество бронебойно-зажигательных патронов. После боя Его Высочество обещает устроить банкет.

В своей каюте подпоручик Райд Лайкэри бывал нечасто. Большую часть времени он проводил с "Единственной". Неудивительно, что каюта выглядела неуютно: письменный стол, не разбиравшаяся ни разу кровать и вырезанный из журнала портрет чемпиона по воздушному бою графа Александро. Райд аккуратно снял свой новый свитер и, разложив его на койке, сел за стол. Достал из выдвижного ящика перьевую ручку, бумагу и уже хотел приступить к написанию письма вниз, как в дверь постучали.

— Войдите! - подпоручик отложил не начатое письмо в сторону, — Открыто!

В комнату вошёл командир эскадрильи дон Анвизо ("Красная певчая птица").

— Я пришёл поговорить с тобой, Райд.

— Я так и понял, дон Анвизо, присаживайтесь.

— Райд, меня беспокоит твоё состояние.

— Интересно, искренне удивился Лайкэри, - я думал, что у меня всё нормально.

— Ты можешь обмануть кого угодно, Райд, даже себя, но ты увеличил посадочную скорость.

— Она всё равно ниже предписанной, - возразил пилот "Единственной".

— Это всё равно - ты проявляешь заботу о собственной безопасности, а это противопоказано воздушному рыцарю. Я не говорю, что ты должен садиться с меньшей скоростью - ты должен переосмыслить своё отношение к жизни и её ценностям. Или уйти из авиации. Не в обиду, Лайкэри.

— Да я… - но дон Анвизо уже закрыл за собой дверь.

Райд Лайкэри молча смотрел в иллюминатор. Слова дона Анвизо, несомненно, стоили того, что бы над ними задуматься, но Райд никак не мог сделать из них стоящего вывода.

— К чёрту, подумал вслух Лайкэри, - главное выжить.


Райд не мог знать, что тоже самое в этот момент произнёс командир "Некрологиста" принц Карно, листая толстый потёртый фолиант "Боевые аэропланы" Рутгофера и Мидлгрея. Принц искал лётные характеристики имперских бомбовозов.


"… Имперский бомбовоз типа 14S "Могильщик". Скорость 120 узлов, потолок 7500 футов, радиус действия 500 миль, вооружение стрелковое 8х7,62 пулемётов, бомбовое 8000 фунтов, экипаж 12 человек. Бомбовозы 14S являются… "


Принц знал, чем являлись "Могильщики". Самый живучий летательный аппарат тяжелее воздуха, обладающий чудовищной огневой мощью при сферической огневой защите. Считалось, что уничтожить 14S без потерь может только идеально сыгранная команда. На своих лётчиков принц никогда не жаловался.

В дверь постучали.

— Господин принц, то есть Ваше высочество, нет ли у вас данных на тяжёлые имперские бомбовозы?

— К сожалению, нет… - принц Карно захлопнул том, выбив из него облако пыли.

Три четверти лётчиков и весь обслуживающий персонал откровенно ржал над привычкой Лайкэри точить шпагу перед вылетом, только Ла’Гран одобрительно кивал, глядя на подпоручика, тайно признавая в нём равного. Он считал, что Лайкэри вполне может бросить авиацию - это аристократическое искусство и пойти к нему в абордажную команду. И Френсис Ла’Гран попробовал лезвие ножа на подушечке большого пальца левой руки.

— Хорошо, - подумал Ла’Гран - острый.

— Абордажник, мать его, - подумал барон Адо, отвлёкшийся от снаряжения пулемётной ленты. На мгновение он замер и бросив ко лбу измазанную маслом руку, уставился на какую-то точку в небе.

— К оружию! - закричал он в следующую секунду, - у нас гости!

— Набат на колоколенке, - вздохнул Лайкэри и потянулся за дробовиком.

"Гость" - допотопный триплан, окрашенный в ядовито-жёлтый цвет, зашёл на посадку под прицелом десяти винтовок и ручного пулемёта Ла’Грана. Он ровно вышел на посадочную прямую, сбросил скорость, но в последний момент шарахнулся от стоящего почти на самой полосе столба (абордажники, мать их) и рухнул на полосу, сломав у основания обе стойки. Из разбитого аэроплана вылез высокий русоволосый пилот с густыми сросшимися бровями.


Ну, у вас и бардак, - с восхищением выдохнул авиатор, взглянув на злополучное бревно, - Капитан-лейтенант Родимцев! - чётко представился он.

— "…Бил "Максим" и Родимцев ощупывал лёд", - процитировал вполголоса Райд, - Межиров.

— Точно, - взглянув на Лайкэри с уважением, подтвердил Родимцев, - А.Межиров. Да! - словно только что вспомнил он, - я хочу видеть капитана этого судна!

— Сейчас расхочешь - успокоил капитан-лейтенанта показавшийся из люка принц Карно.

— Ужели ты хозяин всего этого хлама? - принц махнул рукой в сторону застывшего аэроплана.

— Так точно, господин капитан, я не учёл при посадке возможности нахождения на взлётно-посадочной полосе нестандартного бревна…

— Какого бревна? - нахмурился принц.

— Вон того, госпо…

Никакого бревна на палубе уже не было. Кому, как ни абордажникам, так необходимо умение мгновенно реагировать на возникшую или даже возникающую ситуацию?

— Каждую минуту мне может понадобиться взлётная полоса, - тихо, но чётко произнёс принц, - За борт этот хлам.

И абордажная команда бережно, как ребёнка, подняв на руки покорёженный самолет, перевалила его через низкий фальшборт ко всем чертям.

— У тебя хоть документы на него есть? - небрежно махнул рукой куда-то вниз принц Карно.

— Ага.

— Настоящие?

— Нет, но очень похожие. Господин капитан! - внезапно оживился Родимцев, - Что это за населённый пункт?

Принц перегнулся через леера и увидел небольшой чистенький городок, пасторально-провинциальную красоту которого грубо нарушали горящие посреди улицы обломки жёлтого самолёта.

Вечером вперёдсмотрящий обнаружил идущий встречным курсом "Могильщик". Он впервые видел шестимоторные бомбовозы и поэтому прежде, чем подать сигнал, судорожно перекрестился.

15 лет назад майор МакКолти всадил в имперский бомбовоз гарпун на прочном канате. Бомбовоз не смог тащить тяжёлый аэростат - потерял скорость и рухнул в болото. Хрестоматийная история. Рутгофер и Мидлгрей. С тех пор всякая атака на бомбовоз начиналась с выстрела гарпунной пушки. Надо ли говорить, что больше в бомбовоз никто не попадал.


Глухо хлопнул выстрел гарпунной установки. Мимо! Абордажники во главе с Ла’Граном закатились от хохота. Дон Анвизо завёл мотор "Красной певчей птицы". Райд Лайкэри поправил в гнезде шпагу. Бомбовоз огрызнулся длинной очередью, пробарабанив по обшивке "Некрологиста". Капитан-лейтенант Родимцев достал откуда-то большой автоматический пистолет и, встав в классическую стойку, начал бить по удаляющейся цели.

Эскадрилья "Некрологиста" заходила на атаку.

— Напоминает ограбление поезда по О. Генри, - подумал Райд. Он пристроился за крайним левым двигателем, бросил управление и начал бить по капоту из дробовика. Выпущенные за 7 секунд 400 грамм картечи сделали своё дело: крышка капота отлетела, обнажив незащищённый более мотор. Райд сбросил газ и резко ушёл влево-назад, отдав инициативу "Болотному огоньку". С оливково-серого самолёта сорвалась струя пулемётной очереди, и через секунду из самого мощного мотора в мире повалил жирный чёрный дым. Краем глаза Лайкэри заметил, как барон Адо попытался закинуть в открытую пулемётную турель осколочную гранату, но промахнулся и нарвался на ответную очередь. Лайкэри выругался и обстрелял наудачу пилотскую кабину.

Кроме подожжённого двигателя, никаких повреждений "Могильщику" нанести не смогли. Но хватило и этого. 14S медленно терял высоту и, в конце концов, зацепив плоскостью верхушки сосен, вспыхнул гигантским огненным шаром.

Потрёпанная эскадрилья пошла на "Некрологиста" Барон Адо ждал товарищей на палубе, выковыривая из фюзеляжа свежие пули. Моряки крепили на корме новый столб.

Тут же, не обращая внимания на забавы абордажников, стоял сияющий принц. Больше всего он радовался тому, что бой не затянулся и "Некрологист" не сбился с темпа. Это дело надо было отметить.

Отмечали это дело в узком кругу, но шумно. Уже через час никто из пилотов не стоял на ногах достаточно твёрдо. Дон Анвизо взял было гитару, но его остановило менторское наставление также приглашённого на банкет Родимцева:


— Прав Еврипид, порицая тех, кто играет на лире во время попойки, - Родимцев, несмотря ни на что, сохранял видимую трезвость.

— Эллинист хренов - небрежно бросил дон Анвизо, но гитару оставил. Принц усмехнулся и громко, чтобы все слышали, обратился к Родимцеву:

— Как вы отнесётесь, капитан-лейтенант, к предложению вступить в эскадрилью "Некрологиста"?

— Положительно, господин капитан, - Родимцев упорно избегал обращения «Ваше Высочество» - но я сейчас без крыльев.

— Крылья дело наживное - главное голова.

Большинство пилотов не было согласно с Карно, но все вежливо промолчали. Сбитого "могильщика" записали на счёт подпоручика Лайкэри. Это была его четвёртая победа. До звания аса ему оставалась ещё одна.

Утро было туманным и седым. "Некрологист", не управляемый ничьей властной рукой, дрейфовал, сносимый боковым ветром на восток, над бескрайними изумрудно-зелёными лесами. Райд вылез из-под крыла и обнаружил, что его свитер безнадёжно испорчен накапавшим сверху машинным маслом. Райд стянул свитер через голову, шатаясь, подошёл к леерам и швырнул вниз.

— Тяжко? - Райд обернулся. За его спиной стоял, проверяя крепления парашюта, Родимцев.

— Тяжко, - неожиданно легко подтвердил Райд, - а ты никак собираешься сойти?

— Нет, только прогуляюсь и назад. Скоро будем пролетать над Талли.

— У тебя там родственники?

— Нет, у меня там авиазавод "Летающая гадюка". Кстати, кажется, нас проносит мимо, - Родимцев подмигнул Лайкери, пристегнул к лееру карабин и прыгнул вниз.

— Родимцев - это нечто, - с изрядной долей зависти подумал Райд и пошёл на мостик подправить курс.

Закрепив штурвал, Райд подошёл к карте и впервые всмотрелся в тонкую карандашную линию, обозначавшую курс. Вот это было, действительно, нечто. Курс был алогичен на всём протяжении. Беспорядочное шараханье над всем материком, временами прерываемое неуправляемым дрейфом. Только теперь Лайкэри понял, почему в лётной школе им не преподавали аэронавигацию. И пожалел, что изучил её самостоятельно.


Принц Карно не спал. Он хотел сделать запись в журнал, но не нашёл в гильзе своего карандаша. Поискав, он обнаружил его на полу сломанным. Принц попытался очинить карандаш шпагой, но вскоре убедился в бесплодности своих попыток. Выругался, раздавил мягкое дерево эфесом, вытащил двумя пальцами грифель и нацарапал на бумаге короткую запись.

Нас опять куда-то снесло. Надо свериться с картой, но у меня слишком болит голова. Посреди ночи заходил кто-то из лётчиков и сказал, что прогуляется, дескать, до Талли. Провести лекцию о вреде пьянства и алкоголизма.

Чувство юмора у морской пехоты очень специфическое, но зато абсолютно соответствует Морскому уставу. Поэтому, когда моряки решили провести торжественный парад, на котором обязаны были присутствовать все лётчики и даже принц (несмотря на всеобщий похмельный синдром), никто не смог ничего возразить. Тем более повод для торжества вроде бы был.

Звонкое пение заводящихся один за другим моторов - что может быть прекрасней? Шум прибоя? Рокот обвалов? Шелест травы? Неполный ответ…Да всё что угодно, лишь бы потише! Но в данный момент палуба заполнилась именно звоном винтов.

Первым заметил неладное дон Анвизо. Это была не атака; три самолёта гнались за четвёртым. Его пилот, виртуозно уходя от очередей, мчался к аэростату. Решение было принято немедленно.

— Райд, Адо, на взлёт! Остальные наблюдают за соблюдением правил поединка!

Две машины начали выруливать на полосу, но первым вступил в бой всё-таки Ла’Гран, хлестнувший по самолётам (такое ощущение, что по всем сразу) из пулемёта. Один аэроплан потерял после этого управление и ушёл вниз. Ла’Гран дал очередь вдогонку. Морской устав, в отличие от Кодекса авиатора, это позволял. Увидев, что расклад изменился, барон Адо замешкался, соотнося ситуацию с Кодексом, и нарвался на короткую очередь, перебившую тяги.

Барон Адо был очень неплохим лётчиком, да вот только везло ему, как Рихтгоффену. Тем временем, заложив вираж, преследуемый самолёт прошёл так близко от "Некрологиста", что все увидели лицо пилота. Это был капитан-лейтенант Родимцев. Он улыбался и махал рукой столпившимся на палубе пилотам. За ним пронеслись два вражеских истребителя.


И вот тут произошло чудо. Гарпунная пушка Анта Ла’Росы в упор ударила по самолёту, пробив её навылет. Аэроплан рванул канат так, что все находившиеся на борту почувствовали встряску, но вырваться не сумел, а так и повис под гондолой. На то, как Лайкэри сбил последнего, никто просто не обратил внимания.

— Что это? - задал вопрос дон Анвизо вылезшему из аэроплана Родимцеву.

— "Сорока", - коротко ответил тот, представляя черно-белый самолет, ощерившийся алой зубастой пастью.

— А это что? - спросил он в свою очередь, указав рукой на северо-восток.

Там в голубом небе на фоне огромного алого диска ужасным видением вырастала багрово-золотая громада "Воздающего".

— Разбудите принца, - распорядился Ла’Гран - дело не обойдётся без абордажа.



следующая страница >>