shkolageo.ru 1 2 ... 6 7

Таджикистан, Айни.


- Отец, Бохадур вернулся.

- Один?

- Не совсем, отец.

- Что значит, не совсем? Зови этого барана. – Бодхани проводил взглядом младшего сына, дождался, когда джигит войдет, и вопросил:

- Ну?

- Мирзо убит, Кохир и Амон ранены, баши.

- Кто это сделал?

- Абазаровы.

- Что? Я послал четверых привести сопливого мальчишку! Мало того, что задача не выполнена! Ты рассказываешь, что шенок и его столетний прадед убили одного из вас и ранили двоих! У вас что, кончились патроны? Или помутились мозги?

- Никто не успел даже снять оружие. Кохир замахнулся на старика. А тот его зарезал, как глупую овцу. Потом метнул нож в глаз Мирзо. А младший из лука прострелил Амону оба плеча.

- А что делал ты?

- Стоял у машины.

- Почему?

- Я еще не сошел с ума. Двор защищен знаком Ирбиса.

- Откуда там знак Ирбиса? Что за бред?! – Бодхани с трудом, но всё же взял себя в руки, - Я разберусь с тобой потом, сын ишака! Возьми два десятка и притащи всё их семейство. Кого-нибудь из баб можете пристрелить! И пусть окажут помощь раненым.

- Не стоит торопиться баши. Им уже оказали помощь.

Стоящий у двери был молод. Очень молод, лет восемнадцать, не больше. Совершенно бесстрастное лицо и бедная опрятная одежда. И "пайцза" на шее, выпущенная поверх одежды, на обозрение.

- Напавшие на защищенных знаком Ирбиса мертвы, - повторил юноша, – таковы правила.

- Что? Ты убил моих людей?

- Таковы правила. Любой, поднявший руку на людей Ирбиса – умрет. Ты хочешь устроить еще одну проверку, баши?

Бодхани вторично за пять минут обуздал свою ярость:


- Как ты сюда попал?

- Мы всегда приходим куда нам нужно. Тебе просили передать кое-что.

- Кто? И что?

- Шамси Абазаров. Те, что нарушили заветы предков – умерли. Не стоит о них печалится: джигиты, не сумевшие справиться со столетним стариком, немногого стоят. Если ты хочешь поговорить с Шамси или его правнуком, ты можешь прийти к ним для разговора. Один.

- Я услышал тебя, язык Ирбиса. Я приду один. Я, действительно, хотел только расспросить мальчика о его приключении. Эти бараны слишком много на себя взяли. Мне их не жаль. Сколько я тебе должен за ответ?

- Ничего. Это особый случай… - и гость словно растворился в воздухе.

После его ухода Бодхани Ахмадов долго стоял в полной неподвижности, погруженный в тяжелые думы.

- Кто ты, Леопард Гор? - наконец вымолвил он, - Ирбис? Или правильно сказать Иблис? А может, злой дух… например, Пасруда? Или старый Шамси Абазаров? Если старик в сто лет легко режет молодых вооруженных парней, что же он умел в молодости? И на что способны его ученики? Какая-нибудь тайная боевая школа? Птенцы орлиного гнезда Старца-С-Горы? Пожалуй, загадка Ирбиса не менее интересна, чем загадка Пасруда… По крайней мере, столь же опасна…. Почему все загадки таятся на моих землях? Надо над этим подумать. Может, даже, удастся столкнуть тайны лбами…

Астрахань, Ад

На переговоры казахи приехали представительно. Мало того, что в эскорт запихнули два БэТэРа - «восьмидесятки», с десятком хаммеров, разнообразнейших моделей, так еще замыкал колонну самый настоящий танк. А танк – он всегда танк. Пусть даже это старенькая «семьдесятдвойка», волею неведомых танковых богов резво бегающая до сих пор.

Однако не производила эта мощь нужного впечатления. Может из-за того, что для штурма «Ада» сил у гостей всё равно было мало, а может из-за комфортабельного линкольна, в котором восседал САМ. Слишком уж не вписывался роскошный белоснежный лимузин в общую картину.


- Клоун, - сплюнул Урусов.

- Не скажи. Мущинна сурьезный. Машина статусом положена. У негрилл – розовый Кадиллак, у казахов – белый лимузин. - отозвался Бес, - . Один хрен, Жанибек - самый сильный в местном цирке. Нас ему не взять, но если вылезем в поле – ситуация поменяется. Так что, паритет чистейшей воды.

- Да знаю, рассказывал уже. – капитан бросил взгляд на Борю.

Тот отодвинулся от стола, и сидел, всем телом привалившись к стене. Складывалось ощущение, что ефрейтор спал. Впрочем, какой ефрейтор? На плечах Юринова тускло поблескивали сержантские полоски. Погоны ему подобрали хорошие, по степени износа вполне подходившие под его «комок». Бессонов несколько удивился, узнав, что ефрейтор будет участвовать в переговорах, но возражать не стал. Только брякнул, что тогда надо одеть пацана по чину: сделать его капитаном. По крайней мере, на сегодня. Борис, однако, отнесся к этому без энтузиазма: мол, капитаном – перебор. Даже летехой не надо. А вот старшим сержантом – в самый раз. Майор только плечами пожал.

Дверь открылась, и часовой впустил гостей. Три классических «пацана»: лет под сорок, короткая, но не армейская, стрижка, накачанные в зале мускулы, кожаные куртки, золотые цепи. Несмотря на приличные размеры, чувствовалось, что это не охрана. Бригадиры. Менеджеры среднего звена, так сказать. Четвертый выделялся: лет шестьдесят, малоподвижное, словно из дерева вырезанное лицо, строгий деловой костюм. Никаких цепей на шее и прочей мишуры. Только узкий золотой ободок на безымянном пальце левой руки, и перстень с впечатляющих размеров камнем на указательном правой. Жанибек Шайкенов, собственной персоной.

«Обручальное и… тоже что-то означает» - подумал Урусов.

Гости пожали руки хозяевам, при этом Бессонов представил новосибирцев, и расселись вокруг стола. Майор на правах хозяина разлил чай. Юринов, лениво вставший на рукопожатия, привалился обратно к стене, наблюдая за прибывшими из-под чуть прикрытых век. Прикрытых ровно настолько, чтобы это нельзя было считать оскорблением.


- Говори полковник, какое дело заставило тебя искать встречи.

- Мои друзья, Жанибек, хотят пересечь твою землю. Или не твою, им всё равно. В Узбекистан людям надо.

- А разве я мешаю? – спросил Шайкенов.

- Ты им пока не помогаешь. Иногда это одно и тоже.

- И какая помощь нужна твоим друзьям? – Жанибек баюкал в ладонях кружку и загадочно улыбался чему-то потаенному.

Бессонов посмотрел на Урусова.

- Гарантии безопасности. А еще лучше сопровождение. Подполковник говорит, твоё слово много значит в местных степях. – произнес тот.

Казах покачал головой, но ничего не ответил. Зато заговорил один из бригадиров:

- Ты чо, в натуре нюх потерял, лошара? Мы чо, сявки безродные, за тобой по степям бегать?

- Заткни гавкало, чувырла, и фильтруй базар, пока на правило не поставили. За меньшее перо ловили, - лениво ответил ему Юринов, не отрываясь от стены и не меняя позы. - Не с фраерами на стрелке фуфло перетираешь. Мы не лохи с бугра, понятие имеем в натуре. Не ты здесь козырный.

Урусов в очередной раз изумился на ефрейтора. Собственно, где ефрейтор? Сидит, привалившись к стене сытая хамская рожа, как две капли воды похожая на товарища Сухова, разве что младше в два раза. Сидит и разводит точно такую же рожу на понятном той уровне. А силищей от него веет…

Бригадир впал в ступор. Но к концу Бориной фразы сумел, наконец, подобрать отвисшую челюсть и спросил совсем другим тоном:

- За тебя кто подпишется?

- Я сам за барыг подписываюсь! – Борис перевел взгляд на старика, - думаю, погоняло Сухарь Вам знакомо, уважаемый?

И опять Юринов изменился. Вроде, тот же бандит в сержантской форме. Но и не совсем бандит, а с положением в обществе. Простому сержанту тут не место, как ни крути. Одним словом, шестерку на место поставил, теперь с равным разговаривает. С местным сильным хозяином, но с равным! Лицо местного босса на долю мгновения перекосила гримаса, но он быстро взял себя в руки.


- Это который?

- Валера Сухой.

- Москвич? Законник?

- Был москвич, да весь вышел. Ныне - городской голова Новосибирска.

- Знаю такого.

- Вот он за нами и стоит. И еще двадцать тысяч народа. Из них треть - бойцы. Десантная бригада штатного состава. Со всей техникой. Ну и еще кое-кто по мелочи.

- Хорошо, не будем ссориться. – ответил Шайкенов после минутного раздумия. - Хорошие люди всегда могут найти общий язык. Что вы хотите?

- Вам нужен мир, Жанибек Закиевич. А нам хочется переселиться на юг. Выбор у нас из двух вариантов. Либо сюда, к майору, либо в Таджикистан, где у меня в данный момент, находится брат. Не один, разумеется. Какой вариант Вам нравится больше?

- Это угроза, сержант?

- Что, Вы! – Боря осклабился хищной улыбкой, - это просто вопрос.

- Ответ на который ты знаешь заранее.

- Знаю. И мне этот ответ нравится. Но сначала я должен сходить туда и вернуться обратно. Живым и здоровым. Потому как если я не вернусь, мало, кто захочет идти к моему брату. Бригада осядет здесь. Со всеми втекающими и вытекающими.

Казах не ответил, спокойно попивая чай. Совершенно бесстрастное лицо. Только едва заметное дрожание пальцев выдавало напряжение. А Борис выглядел абсолютно безмятежным. Даже стену так и продолжил подпирать. Наконец Жанибек поставил пиалу на стол.

- А если тебя убьют в Узбекистане, сержант?

- Тогда ты, по крайней мере, не будешь врагом сибирякам.

- Как они узнают, что не я тебя убил?

- А ты вернешь сюда человека, который проводит нас до границы. Он майору и расскажет…

- Несчастные случаи?

- Это твоя проблема. У каждого несчастного случая есть имя и фамилия.


Опять пауза. Еще пиала…

- Хорошо, сержант. Убедил. Когда?

- Как улягутся ветра. Мы сообщим.

- Хорошо. Встречное условие. Полковник, - Жанибек посмотрел на Беса, - если начнется драка с Худайбердыевым, мне нужен твой нейтралитет.

- Если? – удивленно поднял бровь Бессонов.

- Когда, - поправился Шайкенов.

- И когда?

- Как улягутся ветра. Мы сообщим. – старик с явным удовольствием повторил Юриновскую фразу. Всё-таки, последнее слово осталось за ним…

Таджикистан, окрестности Айни, чайхана.

- Аллейкум ассалам, уважаемые!

- Ваалейкум ассалам, Мустафа!

- Что интересного происходит в мире, Абдулла? Или ты, Вагиз, поделишься свежими новостями?

- Куда ты всегда так торопишься, Мустафа? – ответил Вагиз, - сядь, выпей чаю, посмотри на мир спокойно и с достоинством присущим старости, а не будешь спешить, словно пылкий юнец.

- Как скажешь, о мудрейший.

Мустафа занял своё обычное место и потянулся за пиалой. Молчание затягивалось.

- Что, уважаемые, - наконец произнес Абдулла, - совсем нет новостей?

- У всех на языке только старый Шамси. – ответил Вагиз, - его двор должен был сгореть еще позавчера, но стоит цел и невредим.

- Это значит только то, что знак Ирбиса на воротах истинный, уважаемые, - сказал Мустафа.

- «Только то…» - передразнил Абдулла, - с какой такой радости Ирбис дает свой знак бедному дехканину?

- Мысли Ирбиса еще большая загадка, чем путь Аллаха…

- Ты, кажется, становишься атеистом, ака? Или считаешь, что сам Аллах действует под личиной Снежного Барса?

- Я не знаю, Вагиз. Но ты слышал, что баши, да пошлет Аллах ему здоровья, приказал доставить мальчишку Абазарова, но джигиты ушли ни с чем?


- Ха! Ушли! Их увезли, причем один был мертв, а двое примерялись к дороге навстречу гуриям. Старый Шамси оказался не так уж и стар…

- Что это за новость, Мустафа, если она всем давно известна.

- Не торопись, Абдулла. Что, по-твоему, должен был сделать баши со стариком, зарезавшим его людей?

- Ну… Шамси, хоть и «железный», но баши он не победит. Слишком стар. Да и ноги…

- Так вот, Абдулла, баши сам пришел во двор Абазаровых. Лично! - Мустафа поднял вверх указательный палец. - Один! Поговорил о чем-то с обоими Шамси и уехал восвояси. И скажите мне, уважаемые, – аксакал сделал паузу, - что могло заставить нашего баши, да пошлет Аллах ему здоровья, так вести себя с убийцей своих людей?

- Ты считаешь, что знак настоящий?

- Настоящий, почтенные! Более того, одна вдова, подрабатывающая в казарме джигитов, говорила, что оба раненных не дожили до рассвета.

- Аллах всемогущий, Мустафа! Разве можно верить вдовам, подрабатывающим в казармах?

- Иногда можно, Абдулла, иногда можно. Особенно, когда сам баши ездит в гости к простому декханину, как к знатному беку!

- Я что-то не пойму, куда ты клонишь, Мустафа! Может ты, Вагиз понимаешь мысль нашего уважаемого друга?

- Нет, и мне сегодня непонятен смысл этих речей, - покачал головой Вагиз.

Мустафа пальцем поманил собеседников поближе и прошептал несколько слов. Аксакалы отшатнулись от него, как от прокаженного.

- Стареешь Мустафа, – произнес Абдулла, - раньше ты не говорил глупостей....

- Подумай сам! – поддержал его Вагиз, - У старика за плечами уже больше ста лет. Или меньше? А, Мустафа?

- Кто считает чужие годы, уважаемые. Но Шамси воевал еще с немцами, а после той войны прошло без малого восемьдесят лет. И надо сказать, что несмотря на это я, всё равно уверен: «железный Шамси» и есть Ирбис. И сам баши тоже так думает…


Астрахань, Ад

- Что это было? – удивленно спросил Бессонов, когда за гостями закрылась дверь.

- Это, - подавился хохотом Урусов, - была демонстрация торжества организованной мысли над организованной силой… Ты просто в первый раз это видишь, майор. Помянутого Сухова он десять лет назад на автоколонну развел. Навсегда и задаром.

- То, что нас тут вместе с Жанибеком, как мальчиков поимели, понятно. Я не понял, как это было сделано! Ну-ка, сержант, объясни диспозицию.

- Ефрейтор я, - поправил Борис.

- Нет уж! Теперь ты сержант. Старший. За такие подвиги на ниве дипломатии, люди ордена получали, а нам что, званий жалко? Так докладывай.

- А чего тут докладывать. Ему на фиг не нужно, чтобы бригада здесь обосновалась. Ради этого всё сделает.

- Так не сможете вы здесь обосноваться. Обсуждали. Жрать будет нечего.

- Правильно. Не сможем. И Жанибек это понимает. Но он мыслит, как бандит. Мол, придут военные, жрать нечего, пойдут у него отбирать. Боится, однако…

- А почему решил, что он мыслит как бандит? Может феня игрой была.

- Она и была игрой. Но дело не в разговоре. Просьба пустячная. Любой чиновник предпочел бы навстречу пойти. А они права качать начали, да еще с наездом, на вшивость проверять. И не главный, шестерка. Уркаганские замашки. А с такими легко: шестерку на место поставить, чтобы не вякала, а старшему предъяву выкатить. Еще погонялами козырнуть. А когда получишь всё, что хотел, оставить за ним последнее слово. Чтобы самолюбие козырное потешить.

Майор очумело покрутил головой:

- Просто как, однако!

Урусов, наконец, просмеялся:

- Вот, майор, что такое русский гроссмейстер в действии. Секретное оружие полковника Пчелинцева!


- Ты что, в самом деле гроссмейстер?

- Ну… не совсем. Выполнил, а присвоить не успели – Война.

- Обзвездинеть!!!

- Борька, а откуда ты феню знаешь? Ты же гроссмейстер, культурный человек! Домашний, млять, мальчик!

- А я ее не знаю.

- Не понял!

- Это не феня была. Это базар по понятиям. Там три десятка слов помнить надо, чтобы перетирать вопросы.

- Один черт, не шахматисты же перетирают. Или так, пока никто не видит сопернику на ухо мульку затравить?

- Так у нас все пацаны во дворе на ней разговаривали. И в школе тоже. Я запомнил на всякий случай, вдруг пригодится…

Теперь смех разобрал Бессонова.

- А почему сержант, а не капитан? – выдавил он.

- Это мне папа объяснял. В Советском Союзе была только одна служба, сержант которой мог не обращать внимания на армейского майора или даже подполковника. Службы той нет давно, а ассоциации в крови сидят. Намертво. У всех постсоветских. И у казахов тоже. – Боря сделал паузу, посмотрел на давящихся хохотом офицеров и закончил. – И капитана Вы бы мне не оставили. А лычки забирать - не комильфо будет.

Смех у майора как рукой сняло. С минуту он внимательно смотрел на Борю, а потом слегка ошалевшим голосом произнес:

- Так ты, паршивец, еще и меня на звание развел?!

- Так точно, товарищ подполковник! – лихо козырнул старший сержант.

Офицеры закатились в новом приступе смеха.



следующая страница >>